(1) Мы живём верстах в семи от Звенигорода – в деревне Дунино на берегу реки Москвы.
(2) Кто видел реку в Москве, тот не узнает её в Дунине, скажет, что это совсем другая река.
(3) До чего узка тут река в сравнении с московской!
(4) Летом у нас один мальчик с нашего берега, хорошо поднатужившись, перекидывает другому мальчику на противоположный берег камушек с ниточкой, и так оба мальчика соединяются.
(5) Посередине этой лески над рекой висит крючок «зазубрик», и на этом зазубрике насажен живец: обыкновенно это бывает пескарь, но случаются и плотвичка, и маленький окунь.
(6) Мальчики леску то подтянут, то ослабят, чтобы наживка не уходила глубоко в воду.
(7) Так мальчишки дразнят хищника (щуку, голавля, большого окуня), пока он наконец не схватит наживку и не сядет сам на зазубрик.
(8) Тут-то вот и прибирают его мальчишки к рукам: один, более опытный, сматывает леску на свою катушку и подтягивает к себе пойманного хищника, а другой согласно отпускает его со своего мотка.
(9) Теперь представьте себе, что в Москве, где-нибудь у Москворецкого или Каменного моста, тоже так два мальчика захотели бы соединиться ниточкой!
(10) Никакого разговора не может быть, никакого сравнения закованной в камень реки великого города с нашей маленькой зелёной рекой!
(11) Но живём мы в Дунине, и нам так хочется постоять за нашу милую реку: пусть невелика наша речка и проста, пусть небогата водой, но без неё не было бы и большой Москвы-реки.
(12) Но ведь и мы сами, люди, с малолетства бываем ростом невелики, а потом, переходя свою жизнь, как разрастаемся!
(13) А ещё надо сказать, что ранней весной наша маленькая Москва-река так разливается – куда тут закованной в камень городской Москве!
(14) Бывает, после снежной зимы придёт такое богатое половодье, что и конца-краю не видно: все луга по той стороне, вся низменная пойма становятся дном весеннего моря.
(15) Такое море бывает, что едва разберёшь вдали тёмную полоску, по ней догадаешься: это там, у тёмного леса, приходит край воде…
(16) Замечательная наша река!
(17) Итак, если бы ничего не менялось, то как сел бы на высоком холме на брёвнышко, так и сидел бы и сидел всегда тут, провожая старую жизнь в счастливой надежде зелёного будущего новой весны.
(18) Но долго сидеть не приходится: кому на службу идти, кому печку топить, кому в поле на работу.
(19) Остаются на холме только Ваня-перевозчик, да ребята-школьники, да молодые трикотажницы, отрезанные водой от мастерской на той стороне.
(20) Мы бы, конечно, могли хоть до вечера глядеть на ледоход, но Ване надо лодку смолить, и мы все берёмся за дело.
(21) Трикотажницы собирают дрова, мальчики разводят огонь под котлом со смолой, а сам Ваня, опираясь на свои костыли, распоряжается нами, и каждый из нас слушается.
(22) Ване надо помочь, да и самим поскорей хочется на ту сторону…
(23) Под вечер мы опять сидим на холме: на самом верху наш командир Ваня, вокруг него все школьники, а пониже, в кружке, все трикотажницы.
(24) Мы ещё не остыли от работы и как будто ждём команды своего командира.
(25) Лучший ученик класса Вася Весёлкин вдруг спрашивает Ваню-инвалида: «Ты много видел всяких земель, а есть ли на свете где-нибудь место краше нашего Дунина?»
(26) И Ваня рассказывает про Чёрное море, про Богемские леса, про горы и зелёные холмы в этих лесах, про красивые города…
(27) Но вдруг он оборачивается прямо ко мне и говорит с таким чувством, как будто хочет молотком из камня навсегда вырубить свои слова.
—
(28) Много-много я на свете повидал разных земель, но краше нашего Дунина я нигде не видал!
(29) Вот этих-то слов как будто только и дожидался Вася Весёлкин: мальчик так и подпрыгнул!
(30) И что бы мне сказали молодые трикотажницы, если бы как раз в этот миг внимание всех нас не привлекла к себе чудесная гостья?
(31) На свободной голубой воде, на этой бирюзовой полоске между стенами льдин, на маленькой сахарной лодочке-льдинке проплывала мимо нас чисто белая чайка на розовых ножках, с чёрной головкой…
(32) И у всех нас без всяких лишних слов выходило одно: на всём белом свете сейчас, в эту чудесную пору русской весны, для всех нас действительно ничего не было краше нашего Дунина!
(По М.М. Пришвину*)
* Михаил Михайлович Пришвин (1873-1954) – русский советский писатель, прозаик и публицист.
По Пришвину М.