(1)Один поэт в разговоре как-то сказал: «Были бы последние две строки, а уж стихотворение-то к ним подогнать можно». (2)Это и есть рецепт написания холодных, умозрительных стихотворений. (З)Лучшие стихи получаются в те моменты, когда есть настроение, а даль стихотворения неясна: она манит неожиданными открытиями, а если и различается, то совершенно смутно (сквозь магический кристалл). (4)Мне кажется, рецепт этого поэта похож также на то, когда ученик сначала заглядывает в ответ, а потом подгоняет к ответу решение задачи.
(5)В юности, в начале творческого пути, у поэта иногда вдруг получаются такие перлы искусства, которые изумляют всех. (б)Потом он приобретает опыт, становится мастером, постигает законы композиции, архитектоники, гармонии и дисгармонии, обогащается целым арсеналом средств и профессиональных секретов. (7)И вот. вооружившись всем этим, он всю жизнь пытается сознательно достичь той же высоты, которая в юности далась ему как бы случайно...
(8)Можно исследовать химический состав, технологию производства, рецепты, тайны мастерства и всё точно узнать: почему фарфоровая чашка звенит красиво и ярко, а просто глиняная издает глухой звук. (9)Но мы никогда не узнаем, почему одни фразы, стихотворные строки, строфы бывают звонкими, а другие - глухими.
(10)Дело вовсе не в глухих согласных, шипящих, закрытых и открытых звуках.
(11)Каждое слово без исключения может звенеть, будучи поставленным на своё место.
(12)Слова одни и те же, по в одном случае из них получается фарфор, бронза, медь, а в другом случае — сырая клёклая глина. (13)Одна строка словно светится изнутри, другая тускла и даже грязна. (14)Одна похожа на драгоценный камень, другая — на комок замазки.
(15)Почему герои «Мёртвых душ» вот уже стольким поколениям читателей кажутся удивительно яркими, выпуклыми, живыми? (16)Хотя ни во времена Гоголя, ни позже, я думаю, нельзя было встретить в чистом виде ни Собакевича, ни Ноздрёва, ни Плюшкина. (17)Дело в том, что в каждом из гоголевских героев читатель узнаёт... себя!
(18)Характер человеческий очень сложен. (19)Гоголь взял одного нормального человека (им мог быть и сам Гоголь), расщепил его на склонности, а потом из каждой склонности, гиперболизировав её, создал самостоятельного героя. (20)В зародышевом состоянии живут в каждом из нас и склонность к бесплодному мечтательству, и склонность к хвастовству, и склонность к скопидомству, хотя в сложной совокупности характера никто из нас не Манилов, не Ноздрёв, не Плюшкин. (21)Но они нам очень понятны и, если хотите, даже близки.
(22)Писатель - как бы гениален он ни был - приглашает читателя в сопереживатели. (23)Читатель переживает судьбу Анны Карениной, Печорина, Гулливера, Тома Сойера, Дон-Кихота, Квазимодо, Андрея Болконского, Tapaca Бульбы... (24)Он переживает или сопереживает всё, что происходит с героями, как если бы это происходило с ним самим. (25)Отсюда и острота переживания, отсюда и сила воздействия искусства...
(26)Однажды я ночевал в коренном дагестанском ауле. (27)Днём, пока суетились и разговаривали, обедали и пели песни, ничего не было слышно, кроме обыкновенных для аула звуков, когда не отличаешь один звук от другого и не обращаешь на шум внимания, хотя бы потому, что и сам принимаешь участие в его создании. (28)Потом я лёг спать, и мне начал чудиться шум реки. (29)Чем тише становилось на улице, тем громче шумела река. (30)Постепенно она заполнила всю тишину, и ничего в мире, кроме неё, не осталось. (31)Властно, полнозвучно, устойчиво шумела река, которой днём не было слышно нигде поблизости. (32)Утром, когда мир снова наполнился криками петуха, скрипом колеса, громыханием грузовика и нашим собственным разговором о всякой ерунде, я спросил у жителей аула об этом и узнал, что река мне всё же не приснилась, она действительно существует в дальнем ущелье за горой, только днём её не слышно.
(33)Каково же художнику сквозь повседневную суету жизни прислушиваться к постоянно существующему в нём самом и в мире, но не постоянно слышимому голосу откровения?
(По В. Солоухину)