(1) Вот и взята первая высота, имя которой — Саратовский индустриальный техникум.
(2) Быть может, это чересчур пышно сказано: высота.
(3) Техникум дает всего лишь среднее образование, впрочем, профессию тоже.
(4) Ну, скажем, не высота, а ступень.
(5) Что же дальше?
(6) Можно пойти работать, можно продолжать учебу, теперь уже в институте.
(7) Большинство товарищей точно знали свой путь: кто уезжал на Магнитку, кто в Донбасс, кто на Дальний Восток, а иные присмотрели себе место на заводах, где проходили производственную практику: на московском имени Войкова или ленинградском «Вулкане».
(8) Юра Гагарин защитил диплом с отличием, перед ним были открыты все дороги, но когда товарищи спрашивали: «А ты куда?» — он отмалчивался.
(9) И не потому, что, подобно былинному витязю на распутье, не знал, куда повернуть коня, а потому, что ощущал мучительную неправду в своем недавно сделанном выборе.
(10) А выбрал этот юный металлург не горячий цех, не институт, а Оренбургское летное училище.
(11) Юра знал, что ему не станут чинить препятствий, военлет — профессия благородная, и все же до дня торжественного вручения дипломов об окончании техникума он не подозревал, что у человека может быть так тяжело на душе.
(12) Его поздравляли, ему аплодировали, жали руку, желали славного трудового будущего, а он едва удерживал крик в горле: «Остановитесь!
(13) Вы ошиблись во мне!
(14) Я всех обманул!..»
Да, он всерьез считал себя обманщиком, чуть ли не предателем.
(15) Его столько лет учили, кормили, обеспечивали теплым жильем и карманными деньгами, столько сил, терпения, душевной заботы потратили учителя и цеховые мастера, чтобы сделать из него квалифицированного литейщика, и все впустую!..
(16) И тут, как удар под вздох, известие — в Саратов приехал Мастер.
(17) Так величали своего наставника, мастера литейного цеха и великого друга, учащиеся Люберецкого ремесленного училища.
(18) Это он привел их впервые в горячий цех, ожегший робкие души деревенских пареньков испуганным восторгом.
(19) Что привело Мастера в Саратов и как раз в дни выпуска?
(20) Среди окончивших было трое его учеников: Чугунов, Петушков, Гагарин.
(21) Может, он рассчитывал выбрать среди них наследника, ведь нужно передать кому-то все, что узнал за долгую жизнь о литье — древнейшем занятии людей.
(22) И когда Гагарин услышал, что Мастер требует его к себе, то не выдержал и открылся товарищам.
(23) — Плюнь, не ходи!
(24) — сказали одни.
(25) Эти не знали Мастера и не слышали о нем.
(26) — Пойди.
(27) Чем ты рискуешь?
(28) — посоветовали другие.
(29) Эти кое-что слышали о Мастере.
(30) А Петушков отрезал жестко:
(31) — Дело совести!
(32) И Чугунов согласно кивнул головой.
(33) Так считал и сам Гагарин.
(34) Но, видать, хочется иной раз человеку опереться о чужую совесть.
(35) А этого делать не следует, совесть не берут ни взаймы, ни напрокат.
(36) Впоследствии Гагарин говорил, что никогда так не волновался, как перед встречей с Мастером.
(37) Впрочем, он вообще волновался редко, иначе не стал бы Космонавтом-1.
(38) Гагарин не хотел, чтобы первый же его самостоятельный поступок ударил по старому сердцу человека, который был так добр к нему.
(39) Пусть Мастер сам решает, как ему поступить.
(40) Тот молча выслушал сбивчивое признание.
(41) — Видать, ты мне очень доверяешь…
(42) — сказал он задумчиво.
(43) Гагарин наклонил голову.
(44) — И все-таки думай сам.
(45) Еще недавно ты без литья не мог, а сейчас — без полетов.
(46) Уж больно ты переменчив.
(47) — Если не летать, то ладно…
(48) — Обижаешь, Юрий!
(49) Что значит «ладно»?
(50) Для меня моя профессия — вечный праздник, а ты словно о похоронах…
(51) Человек должен только свое дело делать, единственное.
(52) Как говорится, «рожденный летать не может ползать».
(53) — Чье это?
(54) — вскинулся Юра.
(55) — Что-то знакомое.
(56) — Стих.
(57) Максима Горького.
(58) Про буревестника.
(59) Ворота в небо открылись.
(60) Хотя Мастер слегка перепутал ключи.