(1) Каждую весну, когда в лесу засинеет снег, вспучатся речки и появятся первые проталины, начинает выстреливать мохнатыми шишечками веснянка-верба.
(2) И этот первый привет расцветающей земли в Вербное воскресенье люди несут на кладбище близким своим и прикрепляют венки к крестам, звездам, обелискам.
(3) Кладбище уральского городка, в котором я прожил много лет, расположено на крутой и голой горе.
(4) Почва здесь неприютная, каменистая, и потому на кладбище мало растительности.
(5) Есть только крючковатые приземистые пихтачи, обожженные ветрами, да взлелеянные памятливыми людьми липки и несколько березок.
(6) Зато всюду на могилах железные памятники и оградки.
(7) И уже по этому можно заключить, что в городе живут металлурги.
(8) Среди множества захороненных на кладбище людей закопан и кусочек металла.
(9) В войну мастер мартеновского цеха упал в шестидесятитонный ковш с металлом.
(10) По древнему обычаю железоделателей, полагалось весь этот ковш вылить и схоронить, но шла война, и стране очень нужен был металл.
(11) Тогда почерпнули из огромного ковша маленький ковшичек стали и унесли на кладбище.
(12) Были здесь и такие могилы, возле которых люди опускали глаза и проходили быстро, виновато.
(13) Завалившиеся холмики, и над ними десятка два наспех сколоченных из досок и фанеры пирамидок и ни одного деревца.
(14) Только несколько диких кустов шиповника ершились на этих могилах.
(15) В июне они роняли сморщенные лепестки цветов на вымытый дождем камешник.
(16) Но однажды пришли школьники, комсомольцы, бывшие фронтовики и убрали жалкие пирамиды и сделали братскую могилу тем, кто умер от ран в госпиталях этого города.
(17) Местный скульптор-самоучка слепил из глины памятник, и местные же заводские рабочие, всю жизнь варившие только чугун и сталь, своеручно сделали форму и отлили из чугуна фигуру солдата.
(18) Он стоял, горестно насупив брови, с каской в руке.
(19) На спине у него топорщился не то вещмешок, не то плащ-палатка.
(20) Он был неуклюжий, этот чугунный солдат.
(21) Но сработан от всего сердца, и потому приняли его как родного, не замечая корявин.
(22) А принимали его не по акту.
(23) Наши женщины считают, что неоплаканная могила бывает только у сирот.
(24) Ну а всякий человек хочет, чтобы его родные даже после смерти не были одинокими.
(25) Усталые от выплаканных слез, прижимая платки к глазам, женщины покидали кладбище.
(26) Но вот одна из них свернула к чугунному бойцу, положила у подножия памятника несколько веточек вербы и тихо сказала:
- Неоплаканные, неоцелованные вы, сыночки, и жестка-то вам могила сиротская.
(27) Где же это ваши матери-страдалицы? - Она замолкла на минуту, и по лицу ее сыпанули слезы. - Ведают ли, знают ли они: где ваш приют последний?
(28) Могила моего Степанушки в болгарской стороне.
(29) Пусть матери тамошние умягчат ему землю слезою своею, а я вас, милые, оболью, омою слезьми вдовьими...
(30) К голосу этой женщины присоединился второй:
- Где ты, где ты похоронен, сокол ненаглядный, Пантелей ты мой Иванович?
(31) Есть ли у тебя могилка, у любезного?
(32) Мягка ли тебе матерь-земля?..
- Чьи вы, деточки, чьи вы? - уже спрашивал третий голос. - А не видали ли вы сыночка мово?
(33) Не встречали ли его в битве с ворогом?
(34) Улетел, спокинул меня, горемышную, и не знаю-то я о нем малой весточки...
(35) Оградка, посреди которой стоял неуклюжий и всем родной человек, все заполнялась.
(36) Рос ворох верб возле памятника.
(37) Не осталось уже места в оградке, и тогда женщины начали становиться возле нее на колени, и кланялись земле, и целовали ее мокрыми от слез губами, чтобы мягче и ласковей она была.
...Каждую весну, когда засинеет в лесах снег, и высвободит проталинки, когда распустится верба-веснянка, раздается плач на этом кладбище.
(38) И всякий раз, когда я слышал его, этот плач, сердце останавливалось у меня, и думал я: если все женщины земли соберутся на солдатские кладбища, мир содрогнется и падет ниц перед этим горем.
По Астафьеву В.