(1) Моя бабушка считала себя очень культурным человеком и часто мне об этом говорила.
(2) При этом, был ли я в обуви или нет, она называла меня босяком и делала величественное лицо.
(3) Я верил бабушке, но не мог понять, отчего, если она такой культурный человек, мы с ней ни разу не ходили в Парк культуры.
(4) Ведь там, думал я, наверняка куча культурных людей.
(5) Бабушка пообщается с ними, расскажет им про стафилококк, а я на аттракционах покатаюсь.
(6) Покататься на аттракционах было моей давней мечтой.
(7) Сколько раз видел я по телевизору, как улыбающийся народ несется на разноцветных сиденьицах по кругу огромной карусели!
(8) Сколько раз завидовал пассажирам, которых под вопли и уханья мчали вверх и вниз по ажурным переплетениям вагончики американских горок!
(9) Сколько смотрел, как, искря, сталкиваются и разъезжаются на прямоугольной площадке маленькие электрические автомобили!
(10) Я размышлял, кто куда полетит, если оборвутся цепочки карусели, что будет, если вагончик американских горок сойдет с рельсов, как сильно может ударить током от искрящих автомобильчиков, но, несмотря на такие мысли, страшно желал на всем этом покататься и упрашивал бабушку сходить со мной в Парк культуры.
(11) Бабушка же, напротив, вовсе не хотела туда идти.
(12) Лишь однажды, когда мы возвращались с ней от гомеопата, жившего рядом с Парком Горького, мне удалось уговорить ее зайти со мной в этот парк погулять.
(13) — Бабонька, пойдем погуляем чуть-чуть в парке!
(14) Я там никогда не был!
(15) — упрашивал я бабушку, набравшись неведомо откуда наглости.
(16) — И не надо.
(17) Туда одни алкоголики ходят распивать.
(18) — Нет, не одни…
(19) Пожалуйста, баба!
(20) Пойдем, на полчасика!
(21) — Нечего там делать.
(22) — Хоть на десять минут!
(23) Только посмотреть, как там!
(24) — Ну ладно…
(25) Как же я радовался, когда бабушка согласилась!
(26) Я уже видел себя за рулем автомобильчика, предвкушал, как под веселую музыку буду получать острые ощущения на какой-нибудь человекокрутящей машине и, только мы прошли ворота парка, потянул бабушку в сторону, где, по моим предположениям, должны были быть аттракционы.
(27) Аттракционов видно не было.
(28) Я огляделся вокруг и увидел то, чего по непонятной причине не увидел сразу, — огромное колесо, похожее на велосипедное, высилось из-за деревьев.
(29) Оно медленно вращалось, и расположенные по его ободу кабинки совершали круг, поднимая желающих высоко вверх и опуская их вниз.
(30) Эта штука называлась «колесо обозрения».
(31) Само собой, я сразу захотел все кругом обозреть и, хотя кабинки, поднимавшиеся, казалось, до самых облаков, выглядели страшновато, сказал бабушке:
(32) — Пойдем на это, скорее пойдем.
(33) Это колесо обозрения.
(34) Оттуда все видно.
(35) Бабушка с опаской посмотрела вверх и твердо сказала:
(36) — Идиот, там вниз головой.
(37) Туда нужна справка от врача, а тебе с твоим повышенным внутричерепным давлением никто ее не даст.
(38) Понял?
(39) И мы пошли дальше.
(40) В парке было очень красиво, но красотой этой наслаждалась только бабушка, я же ничего не видел, кроме американских горок, показавшихся впереди.
(41) Веселое улюлюканье катающихся и грохот вагончиков на виражах оглушили нас, когда мы подошли ближе, но прежде чем сказать бабушке, что я очень хочу на этих горках покататься, я внимательно посмотрел, нет ли там какого-нибудь хитрого поворота, который проезжают вниз головой.
(42) Поворота такого не оказалось.
(43) Справок от врача на контроле тоже не предъявляли, поэтому с мыслью: «Эх, прокачусь!» я смело сказал бабушке:
(44) — Давай на этом!
(45) — Еще чего!
(46) — ответила бабушка.
(47) — Но ведь здесь же не вниз головой.
(48) — Зато отсюда вперед ногами!
(49) Очкастый мужчина с козлиной бородкой, стоявший перед нами, обернулся и задорно, чуть ли не заигрывая с бабушкой, сказал:
(50) — Да ты что, мать, не бойся!
(51) Сажай внука, сама садись и езжай.
(52) Сколько людей каталось, никого еще вперед ногами ни-ни…
(53) — Так чтоб вас первого!
(54) Пошли, Саша.
(55) Мужчина опешил.
(56) Веселость слетела с него, как сорванный ветром лист, а когда мы отошли, я обернулся, и мне показалось, что он продавал билет.
(57) Следующим аттракционом, о котором я подумал: «Эх, прокачусь!», были автомобильчики.
(58) О них я мечтал больше всего.
(59) И хотя «вниз головой» там можно было только при очень большом желании, а других противопоказаний я, как ни искал, все равно не нашел, прокатиться мне не удалось.
(60) — Идиот, — сказала бабушка.
(61) — Они сталкиваются так, что люди себе все отбивают.
(62) Видишь, бабка орет?
(63) Ей отбили почки.
«Бедная», — подумал я.
Попасть на цепную карусель мне не удалось тоже.
(64) По мнению бабушки, я мог выскользнуть из-под ремней и улететь к какой-то матери.
(65) К какой, я не понял, но не к своей — это точно.
(66) Печальный шел я с бабушкой по дорожкам парка.
(67) Мы зашли в глушь.
(68) Аттракционов там не было, были разные застекленные «Незабудки», «Сюрпризы», «Гуцалочки» и тому подобные сооружения с красивыми названиями.
(69) — Так ни на чем и не прокатились…
(70) — грустно подытожил я.
(71) — Я так хотел…
(72) И ни разу…
(73) Ни на чем…
(74) Зачем же мы шли сюда, баба?
(75) — Граждане посетители, — монотонно забубнил из репродуктора гнусавый голос, — приглашаем вас совершить лодочную прогулку.
(76) Стоимость проката лодки— тридцать копеек в час.
(77) В душе моей зажглась искра надежды.
(78) — Баба, давай!
(79) — Потонем к черту, пошли отсюда.
(80) На этот раз я даже не успел подумать: «Эх, прокачусь!»
«Все!
(81) Вот я в парке, столько мечтал об этом, столько ждал этого и вот… „прокатился“ и на том, и на этом», — отчаявшись, думал я.
(82) — Хочешь мороженое?
(83) — вывел меня из печальной задумчивости голос бабушки.
(84) — Да!
(85) Я развеселился.
(86) Мороженое я никогда не ел.
(87) Бабушка часто покупала себе эскимо или «Лакомку», но запрещала мне даже лизнуть и позволяла только попробовать ломкую шоколадку глазури при условии, что я сразу запью ее горячим чаем.
(88) Неужели я сейчас, как все, сяду на скамейку, закину ногу на ногу и съем целое мороженое?
(89) Не может быть!
(90) Я съем его, вытру губы и брошу бумажку в урну.
(91) Как здорово!
(92) Бабушка купила два эскимо.
(93) Я уже протянул было руку, но она положила одно из них в сумку, а второе развернула и надкусила.
(94) — Я тебе дома с чаем дам, а то опять месяц прогниешь, — сказала она, села на скамейку, закинула ногу на ногу, съела эскимо, вытерла губы и бросила бумажку в урну.
(95) — Здорово!
(96) — одобрила она съеденное мороженое.
(97) — Пошли.
(98) — Пошли, — сказал я и поплелся следом.
(99) — А ты точно дашь мне дома мороженое?
(100) — А зачем я тогда тащу его в сумке?
(101) — ответила бабушка так, словно в сумке у нее было не мороженое, а пара кирпичей.
(102) — Конечно, дам!
«Ну тогда еще ничего…» — подумал я про свою жизнь, а когда увидел зал игровых автоматов, услышал оттуда «пики-пики-трах» и узнал, что бабушка согласна зайти и дать мне «пятнашек» поиграть, решил, что жизнь эта вновь прекрасна.
(103) Я радостно взбежал по ступенькам в зал и тут же, споткнувшись об верхнюю, растянулся на полу, боднув головой «Подводную охоту».
(104) — Вот ведь калека!
(105) — услышал я сзади голос бабушки.
(106) — Ноги не оттуда выросли, — добавила она и, споткнувшись об ту же ступеньку, обняла, чтобы не упасть, «Морской бой».
(107) — Поставили порог, сволочи, чтоб им всю жизнь спотыкаться!
(108) Пойдем, Сашенька, отсюда!
(109) — Как?
(110) Так уходить из парка?
(111) Ни на чем не покатавшись и не сыграв даже?
(112) Ну, пожалуйста, баба!
(113) — взмолился я.
Пока мы ехали домой, я был, как грустная сомнамбула, но около самого подъезда вспомнил вдруг про мороженое, которое купила мне бабушка, и настроение у меня резко улучшилось.
(114) С нетерпением глядя на бабушкину сумку, я переступил порог квартиры.
«Только бы она не передумала!
(115) — мелькнула у меня мысль.
(116) — Она обещала!»
И она не передумала.
(117) — Саша!
(118) — донесся из кухни ее голос.
(119) — Иди, мороженое дам.
(120) Я вбежал в кухню.
(121) Бабушка открыла сумку, заглянула в нее и сказала:
(122) — Будь ты проклят со своим мороженым, сволочь ненавистная…
(123) Я тоже заглянул в сумку, увидел там большую белую лужу и заплакал.
(124) Павел Владимирович Санаев - советский и российский писатель.