(1) Сочинение-рассуждение в формате ЕГЭ по тексту К. Чуковского.
(2) Ахматова и Маяковский
Похоже, что вся Россия раскололась теперь на Ахматовых и Маяковских.
(3) Между этими людьми тысячелетья.
(4) И одни ненавидят других.
(5) Ахматова и Маяковский столь же враждебны друг другу, сколь враждебны эпохи, породившие их.
(6) Ахматова есть бережливая наследница всех драгоценнейших дореволюционных богатств русской словесной культуры.
(7) У нее множество предков: и Пушкин, и Боратынский, и Анненский.
(8) В ней та душевная изысканность и прелесть, которые даются человеку веками культурных традиций.
(9) А Маяковский в каждой своей строке, в каждой букве есть порождение нынешней революционной эпохи, в нем ее верования, крики, провалы, экстазы.
(10) Предков у него никаких.
(11) Он сам предок и если чем силён, то потомками.
(12) За нею многовековое великолепное прошлое.
(13) Перед ним многовековое великолепное будущее.
(14) У нее издревле сбереженная старо-русская вера в Бога.
(15) Он, как и подобает революционному барду, богохул и кощунник.
(16) Для нее высшая святыня— Россия, родина, «наша земля».
(17) Он, как и подобает революционному барду, интернационалист, гражданин всей вселенной, равнодушен к «снеговой уродине», родине, а любит всю созданную нами планету, весь мир.
(18) Она— уединенная молчальница, вечно в затворе, в тиши:
Как хорошо в моем затворе тесном.
(19) Он— площадной, митинговый, весь в толпе, сам— толпа.
(20) И если Ахматова знает только местоимение ты, обращаемое женщиной к возлюбленному, и еще другое ты , обращенное к Богу, то Маяковский непрестанно горланит «эй вы,» «вы, которые» «вы, вы , вы...» всеми глотками обращается к многомордым оравам и скопам.
(21) Она, как и подобает наследнице высокой и старой культуры, чутка ко всему еле слышаному, к еле-уловимым ощущениям и мыслям.
(22) Он видит только грандиозности и множества, глухой ко всякому шёпоту, шороху, слепой к всему нестоверстному.
(23) Во всем у нее пушкинская мера.
(24) Ее коробит всякая гипербола.
(25) Он без гипербол не может ни минуты.
(26) Каждая его буква гипербола.
(27) Словом, тут не случайное различие двух— плохих или хороших— поэтов, тут две мировые стихии, два воплощения грандиозных исторических сил,— и пусть каждый по своему решает, к которому из этих полюсов примкнуть, какой отвергнуть и какой любить.
(28) Я же могу сказать о себе, что, проверив себя до конца, отдав себе ясный отчет во всех своих литературных и нелитературных симпатиях, я, к своему удивлению, одинаково люблю их обоих: и Ахматову и Маяковского, для меня они оба свои.
(29) Для меня не существует вопроса: Ахматова или Маяковский?
(30) Мне мила и та культурная, тихая, старая, Русь, которую воплощает Ахматова, и та плебейская, буйная, площадная, барабанно-бравурная, которую воплощает Маяковский.
(31) Для меня эти две стихии не исключают, а дополняют одна другую , они обе необходимы равно.
(32) Мне кажется, настало время синтеза этих обеих стихий.
(33) Если из русского прошлого могла возникнуть поэзия Ахматовой, значит оно живо и сейчас, значит, лучшее, духовнейшее в нем сохранилось для искусства незыблемо.
(34) Не все же в Маяковском хаос и тьма.
(35) Там есть свои боли, молитвы и правды.
(36) Этот синтез давно предуказан историей, и, чем скорее он осуществится, тем лучше...
(37) Вся Россия стосковалась по нем.
(38) Порознь этим стихиям уже не быть, они неудержимо стремятся к слиянию.
(39) Далее они могут существовать только слившись, иначе каждая из них неизбежно погибнет.
(по К. Чуковскому)
По Чуковскому К.