(1) Стало тихо.
(2) Люди, ожидавшие тишины, чтобы подать сигнал атаки, и люди, готовые по сигналу кинуться в сторону румынских позиций, на миг захлебнулись в тишине.
(3) В тишине, подобной немому и мутному архейскому морю, в эти секунды определялась точка перегиба кривой человечества.
(4) Как хорошо, какое счастье участвовать в решающей битве за родину.
(5) Как томительно, ужасно подняться перед смертью в рост, не хорониться от смерти, а бежать ей навстречу.
(6) Как страшно погибнуть молоденьким!
(7) Жить-то, жить хочется.
(8) Нет в мире желания сильней, чем желание сохранить молодую, так мало жившую жизнь.
(9) Это желание не в мыслях, оно сильнее мысли, оно в дыхании, в ноздрях, оно в глазах, в мышцах, в гемоглобине крови, жадно пожирающем кислород.
(10) Оно настолько громадно, что ни с чем не сравнимо, его нельзя измерить.
(11) Страшно.
(12) Страшно перед атакой.
(13) Гетманов шумно и глубоко вздохнул, посмотрел на Новикова, на полевой телефон, на радиопередатчик.
(14) Лицо Новикова удивило Гетманова, — оно было не тем, каким знал его Гетманов за все эти месяцы, а знал он его разным: в гневе, в заботе, в надменности, веселым и хмурым.
(15) Неподавленные румынские батареи одна за другой ожили, били беглым огнем из глубины в сторону переднего края.
(16) Открыли огонь по земным целям мощные зенитные орудия.
(17) — Петр Павлович, — сильно волнуясь, сказал Гетманов, — время!
(18) Где пьют, там и льют.
(19) Необходимость жертвовать людьми ради дела всегда казалась ему естественной, неоспоримой не только во время войны.
(20) Но Новиков медлил, он приказал соединить себя с командиром тяжелого артиллерийского полка Лопатиным, чьи калибры только что работали по намеченной оси движения танков.
(21) — Смотри, Петр Павлович, Толбухин тебя съест, — и Гетманов показал на свои ручные часы.
(22) Новиков самому себе, не только Гетманову, не хотел признаться в стыдном, смешном чувстве.
(23) — Машин много потеряем, машин жалко, — сказал он.
(24) — Тридцатьчетверки красавицы, а тут вопрос нескольких минут, подавим зенитные и противотанковые батареи — они как на ладони у нас.
(25) Степь дымилась перед ним, не отрываясь, смотрели на него люди, стоявшие рядом с ним в окопчике; командиры танковых бригад ожидали его радиоприказа.
(26) Он был охвачен своей ремесленной полковничьей страстью к войне, и его грубое честолюбие трепетало от напряжения, и Гетманов понукал его, и он боялся начальства.
(27) И он отлично знал, что сказанные им Лопатину слова не будут изучать в историческом отделе Генерального штаба, не вызовут похвалы Сталина и Жукова, не приблизят желаемого им ордена Суворова.
(28) Есть право большее, чем право посылать, не задумываясь, на смерть, — право задуматься, посылая на смерть.
(29) Новиков исполнил эту ответственность.