(1) Возвращаясь из поликлиники, почувствовал необходимость найти для себя на улице смысл данной минуты.
(2) Что это за смысл, я не совсем понимаю: может быть, это даже и вовсе не смысл, а просто момент соприкосновения внешней жизни с моей душой?
(3) Так я посмотрел на дома новые и старые дома, – ничего не почувствовал: мертвые были дома, как памятники на кладбище.
(4) Чужды мне были троллейбусы огромные, и мчащиеся легковые машины, и шум, и лязг, и гудки…
(5) Но в это же время я знал, что где-то мой смысл должен быть.
(6) Вдруг я увидел у края тротуара кучу песку, а возле кучи сидели маленькие дети и своими игрушечными формочками делали из влажного песка пироги.
(7) И тут я узнал возле этой кучи песку то самое, чего мне так не хватало и что я назвал смыслом улицы.
(8) В воздухе запахло самым хорошим, тем самым, чем пахло, когда, бывало, в детстве выносишь на двор запускать змей с трещоткой и длинным мочальным хвостом.
(9) Это очевидно, что в детях мы любим не просто одно то, что они маленькие.
(10) Мы любим в них именно то прекрасное, что было у нас или около нас в нашем детстве.
(11) Мы любим в детях то самое, что храним в себе с детства как лучший дар нам от жизни, и эту нашу прелесть стараемся по-разному воплотить: одни, и этих большинство, определяются с этим даром в семье, другие, кому семейное счастье недоступно, достигают его в искусстве.
(12) Третьи, не исчерпываясь до конца ни в семье, ни в искусстве, хранят своего младенца в себе до глубокой старости, и это их делает мудрецами.
(13) Начинаю понимать, что я не просто живым детям пишу, а тем, которые остаются, сохраняются и не сохраняются, вернее сказать: какие должны бы у всех нас для нашего счастья сохраняться в душе.
(14) Может ли быть художник в любом искусстве без такого ребенка в душе?
(15) Едва ли…
(16) Но больше!
(17) И не у художника, а и у всякого рабочего в его мастерстве, когда ни с того ни с сего, откуда что взялось – и вдруг ВЫШЛО совсем новое и небывалое, – так не этот ли самый спящий младенец шевельнулся, брыкнул ножками, а мастер обрадовался и создал что-то новое, небывалое.
(18) Сохранить свое детство – значит остаться бессмертным.
(19) Сколько философии и поэзии клубится в ребенке и куда это после у взрослого человека девается?
(20) Ехать на машине – это еще не свобода: бывает, человек на машине едет в тюрьму.
(21) Совершенно свободен ребенок, который играет в эту машину.
(22) Сидит на стуле, щеки раздувает: пах, пах, пах!
(23) – и это у него машина.
(24) Дети учат взрослых людей не погружаться в дело до конца и оставаться свободными.
(25) Удивление покидает мир.
(26) Даже воздухоплавание, даже радио и телевидение больше не удивительны.
(27) И можно вперед сказать, что перелет на другие планеты не даст того счастья, той радости, о которой сейчас грезится.
(28) Удивление связано с детством человека.
(29) Современный взрослый человек рано расстается со своим ребенком: он с двадцати лет взрослый и больше ничему не удивляется.
(30) Сказка питается детством, и детство здоровьем, и здоровье дается землею и солнцем.
(31) Человеку надо вернуть себе детство, и тогда ему вернется удивление, и с удивлением вернется и сказка.
(32) Невозможно?
(33) Нет ничего невозможного.
(34) Во всяком случае, возникает вопрос: почему современный человек не отказывается от возможности перелета на другую планету и поднимают даже вопрос о физическом бессмертии в будущем, но почему же тогда невозможно вернуть человечеству удивление и сказку?
(35) Мне часто говорят, что я знаю хорошо детей и люблю их.
(36) Но я знаю, люблю и охраняю только одно, заключенное в себе бессмертное дитя.
(37) В этом ребенке и реализован мой талант.
(38) Я думаю, что значение моих книг и у нас и дальше – в моем устремлении к детству.
(39) Природа у меня как материя детства.
(40) Вся детская моя литература возникла на этой почве, а, может быть, даже и охотничья.
(41) По-видимому, этот мальчик живет у меня в душе, и, скорее всего, это я сам и ношу его в себе.
(42) В этом и есть всё, чем я богат.