(1) Самый северный заповедник в России расположен в Северном Ледовитом океане, на островах Врангель и Геральд.
(2) Когда-то на территории этих островов жили чукчи, коренной народ Севера, но после создания заповедника они оставили свои поселения, так как охота, их основной промысел, была запрещена.
(3) Теперь, кроме учёных, в заповедник не допускают никого.
(4) Исследователи изучают на острове Врангель берлоги белых медведей и наблюдают за крупнейшими колониями редких белых гусей, черных казарок и вилохвостых чаек.
(5) Климат в этом районе очень суровый: здесь нет заморозков всего 20 дней в году, а зимы тёмные и длинные.
(6) Следует, однако, отметить, что на островах существует более 400 видов растений, каждый из которых внесён в Красную книгу России.
ПРОЧИТАЙТЕ ТЕКСТ И ВЫПОЛНИТЕ ЗАДАНИЯ 22—26
(1) До сих пор не могу понять, что же заставило меня эти дурацкие штучки взять…
(2) Да что там церемониться — украсть!
(3) Меня волновал прекрасный женский профиль, выбитый на крышке патрона губной помады.
(4) И забавлял стаканчик, действовавший как микроскопический лифт.
(5) Он подавал вверх оранжевый столбик помады к толстым морщинистым губам моей учительницы музыки.
(6) Она красила губы, то округляя их бубликом, то смыкая, старательно вымазывая верхнюю губу о нижнюю.
(7) Изредка учительница присаживалась к инструменту и каждый раз играла прекрасную и труднейшую, как мне казалось, пьесу Бетховена «Элизе».
(8) Лицо её в эти моменты выражало лень и спокойствие, она как бы говорила:
(9) «Видишь, бестолочь, как можно играть!»
(10) Приходя на занятия, я неизменно встречала во дворе мужа моей учительницы — грузного, плохо выбритого пожилого человека в синих бриджах и голубой майке.
(11) Он был удивительным субъектом: никогда не замечал меня, не отвечал на мои приветствия, продолжая нескончаемую возню с виноградом.
(12) Но, когда, отсидев положенную дозу за инструментом, я направлялась к калитке, каждый раз происходило одно и то же.
(13) Воровато оглянувшись на зарешёченное окно комнаты, он молча хватал меня за руку и совал виноградную кисть.
(14) Лицо при этом ничего не выражало и было скорее сердитым, чем добрым.
(15) Всучив виноград, он, так же воровато поглядывая на окно, подталкивал меня к калитке:
(16) «Иди, иди».
(17) Я была довольно занудной ученицей, поэтому время от времени учительнице осточертевало возиться со мной, и она выходила из комнаты.
(18) Однажды в её отсутствие я и обнаружила на подоконнике то, чему раньше совершенно не придавала значения.
(19) Патроны с губной помадой — красные, блестящие жёлтые, белые — лежали, казалось, никому не нужные и даже слегка запылённые.
(20) Меня поразило их количество.
(21) Зачем столько помады для одного рта?
(22) В какой момент мелькнула у меня мысль, что недурно иметь хотя бы одну такую вещичку?
(23) Знала ли я тогда, что взять чужое — значит украсть?
(24) Да, конечно, знала, что не следует брать чужого.
(25) Без спроса.
(26) Но о каком спросе могла идти речь при таком количестве губных помад?
(27) Ведь их так много!
(28) Я выбрала для себя самый скромный — белый патрон — и сунула его в карман.
(29) В другой раз я уже не затруднялась рассуждениями, а просто выбрала патрон покрасивее.
(30) А в следующий раз просто решила, что будет справедливо, если красивых тюбиков у нас с учительницей станет поровну.
(31) Коричневый патрон проследовал в мой карман.
(32) В это время возвратилась учительница.
(33) Я спокойно сидела, положив руки на клавиатуру.
(34) Учительница села на стул рядом и помолчала.
•
(35) В последнее время, — мягко и лениво, как всегда, проговорила она, — у меня стала пропадать губная помада…
(36) Ты не знаешь, кто ее крадёт?
(37) Что удержало меня от признания?
(38) Страшное слово, которое она употребила для обозначения пропажи и которое никогда не приходило мне в голову применительно к моим действиям?
(39) Или нечто другое?
(40) В тот момент я ничего не могла объяснить себе, только чувствовала, что начинает происходить что-то очень тяжкое и неприятное.
(41) Это и заставило меня молча мотнуть головой.
•
(42) Не знаешь…
(43) А это что? — и она сунула руку в мой карман и вытащила губную помаду.
(44) Я молчала.
(45) Мне было стыдно не столько потому, что меня уличили в краже, сколько потому, что я врала.
(46) Моей же учительнице было наплевать на враньё, ее возмущение было сфокусировано на факте кражи.
(47) Вот так мы и сидели несколько минут, не зная, как подойти друг к другу.
•
(48) Это кошмар… воровать! — наконец сказала она. —
(49) Куда смотрят твои родители…
(50) Ты, наверное, везде воруешь?
•
(51) Нет! — простодушно возразила я, удивляясь, что вот далась же ей эта кража, в то время как я ужасно наврала!
—
(52) В тебе вообще есть много такого… неприятного… — строго и вместе с тем лениво продолжала она. -
(53) Я бы сказала… авантюрного!
(54) Я уже несколько раз наблюдала из окна, как ты выпрашиваешь виноград у Петра Матвеича.
(55) А это очень некрасиво!
(56) Неужели твоя мама не покупает виноград?
•
(57) У какого Петра Матвеича? — тупо переспросила я, хотя уже догадалась, что она имеет в виду своего мужа.
(58) Но на это оскорбительное обвинение промолчала, удерживаемая чисто детской порядочностью и каким-то смутным чувством сообщничества с ее мужем.
•
(59) Это ужасно… — сказала она. —
(60) Что же с тобой будет?
(61) Послушай, девочка, а ты не больна?
•
(62) Нет! — удивившись, ответила я. —
(63) Почему больна?
•
(64) Есть такая болезнь — клептомания.
(65) Когда человек и рад бы не воровать, да не может.
(66) Очень серьёзная болезнь, понимаешь? — продолжала учительница.
(67) Я со страхом стала прислушиваться к себе — не хочется ли мне еще что- нибудь украсть?
(68) Но красть больше ничего не хотелось, хотелось только убежать отсюда.
(69) Когда я медленно пошла к калитке, муж учительницы, как всегда, стал совать в мою руку тёплую от зноя кисть винограда, я, словно проснувшись, с отвращением оттолкнула его и помчалась прочь.
(70) Много лет после этого случая я продолжала носить в себе страшную тайну своей порочности.
(71) Когда при мне рассказывали, что где-то кого-то обокрали, я внутренне вздрагивала и думала:
(72) «А ведь я тоже… такая…»
(73) И боялась, когда меня оставляли одну в чужой квартире хотя бы на минуту.
(74) Я боялась, что во мне проснется таинственная болезнь.
(75) Такой страшной силы заряд презрения к себе сообщила мне мягкая ленивая женщина, превосходно игравшая изящную пьесу Бетховена «Элизе».
(По Д. И. Рубиной *, текст адаптирован Е. Хомяковой)
*Дина Ильинична Рубина (род. 1953) — современная писательница и сценаристка.