(1) Вера Николаевна вернулась домой поздно вечером и была рада, что не застала дома ни мужа, ни брата.
(2) Зато её дожидалась пианистка Женни Рейтер, и, взволнованная тем, что она видела и слышала, Вера кинулась к ней и, целуя её прекрасные большие руки, закричала:
— Женни, милая, прошу тебя, сыграй для меня что-нибудь, — и сейчас же вышла из комнаты в цветник и села на скамейку.
(3) Она почти ни одной секунды не сомневалась в том, что Женни сыграет то самое место из Второй сонаты, о котором просил этот мертвец с смешной фамилией Желтков.
(4) Так оно и было.
(5) Она узнала с первых аккордов это исключительное, единственное по глубине произведение.
(6) И душа её как будто бы раздвоилась.
(7) Она единовременно думала о том, что мимо неё прошла большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет.
(8) Вспомнила слова генерала Аносова и спросила себя: почему этот человек заставил её слушать именно это бетховенское произведение, и ещё против её желания?
(9) И в уме её слагались слова.
(10) Они так совпадали в её мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: «Да святится имя Твоё».
«
(11) Вот сейчас я вам покажу в нежных звуках жизнь, которая покорно и радостно обрекла себя на мучения, страдания и смерть.
(12) Ни жалобы, ни упрека, ни боли самолюбия я не знал.
(13) Я перед тобою — одна молитва: «Да святится имя Твоё».
(14) Да, я предвижу страдание, кровь и смерть.
(15) И думаю, что трудно расстаться телу с душой, но, Прекрасная, хвала тебе, страстная хвала и тихая любовь.
(16) «Да святится имя Твоё».
(17) Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки.
(18) Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания.
(19) Но я не причиню тебе горя.
(20) Я ухожу один, молча, так угодно было богу и судьбе.
(21) «Да святится имя Твоё».
(22) В предсмертный печальный час я молюсь только тебе.
(23) Жизнь могла бы быть прекрасной и для меня.
(24) Не ропщи, бедное сердце, не ропщи.
(25) В душе я призываю смерть, но в сердце полон хвалы тебе: «Да святится имя Твоё».
(26) Ты, ты и люди, которые окружали тебя, все вы не знаете, как ты была прекрасна.
(27) Бьют часы.
(28) Время.
(29) И, умирая, я в скорбный час расставания с жизнью все-таки пою — слава Тебе.
(30) Вот она идет, всё усмиряющая смерть, а я говорю — слава Тебе!..»
(31) Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала.
(32) Дерево мягко сотрясалось.
(33) Налетел лёгкий ветер и, точно сочувствуя ей, зашелестел листьями.
(34) Острее запахли звёзды табака...
(35) И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь ее горю, продолжала: «Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся».
(36) Женни Рейтер вышла из комнаты, уже кончив играть, и увидала княгиню Веру, сидящую на скамейке всю в слезах.
—
(37) Что с тобой? — спросила пианистка.
(38) Вера, с глазами, блестящими от слёз, беспокойно, взволнованно стала целовать ей лицо, губы, глаза.
—
(39) Нет, нет, — он меня простил теперь.
(40) Всё хорошо. (По А. И. Куприну)
По Куприну А.