(1)Перед первым учебным годом нас обследовали, и туг опять выяснилось, что все болезни мой брат героически взял на себя.
(2)– Хоть бы ты когда-нибудь простудился! (3)– сказал он по пути домой.
(4)Я решил выполнить эту просьбу. (5)Тем более что накануне я слышал, как он угрюмо жаловался маме:
(6)– Зачем Саньке ходить на школьную медкомиссию?
(7)– Сане… (8)– поправила она.
(9)– Здоровый… (10)Балбес!
(11)После елочного представления в детском саду многие стали называть меня «добрым молодцом», а Владик стал называть «балбесом».
(12)Позже я понял, что он, к сожалению, не обладал ни добротой, ни какими-либо способностями. (13)Но ему очень хотелось хоть чем-то существенным обладать – и он выбрал ум, поскольку размеры его с точностью определить сложно. (14)А рядом с мудрецом, оттеняя его достоинства, обязан находиться «балбес». (15)Я уже привык подстраиваться под него, не делать того, что не умел делать он. (16)Но изменить ради него спою внешность, укоротить рост? (17)Это было не в моих силах.
(18)После медкомиссии, возвращаясь домой, я придумал все-таки, как успокоить брата. (19)В конце августа уже ходили в пальто. (20)А я решил искупаться. (21)Надежней погружались в свои одежды. (22)Трое мальчишек из нашего дома, решив, что вода потеплела, разделись и тоже нырнули. (23)Но сразу, вытолкнутые холодом, в прилипших к телу трусах выскочили на берег. (24)Они долго смотрели на меня с восторгом и дрожью.
(25)– Рисуется! (26)– громко, чтобы я услышал, сказал Владик, который не умел плавать и боялся глубины. (27)Я просидел в воде минут двадцать. (28)А вечером меня наконец-то отправили в больницу. (29)Поступление в школу пришлось отложить на год. (30)Мама продолжала бороться за равенство братьев. (31)Поступление в школу Владика было тоже отложено на год. (32)Так решил наш семейный совет, выездное заседание которого состоялось в больничной палате.
(33)– Вы должны начать свой школьный путь в один день и в один час. (34)Сидеть на одной парте! (35)– сказала мама. (36)Мы стали сидеть за одной партой, словно в одном автомобиле, водителем которого был Владик Он был облечен и непререкаемой властью ГАИ, ибо сам определял правила движения и собственной безопасности. (37)На уроке я не смел раньше него поднять руку, даже если был в силах ответить на все учительские вопросы. (38)Я не сдавал уже законченные и проверенные контрольные работы, пока не сдавал он. (39)Если меня выдвигали в совет отряда, я требовал, чтобы Владика выдвинули в совет дружины.
(40)Учителя объясняли это «удивительным братством» братьев Томилкиных. (41)На родительском собрании было сказано, что мама и папа должны поделиться опытом воспитания такой «согласованности поступков и чувств». (42)Но все обстояло гораздо проще: я боялся обогнать его хоть на шаг.
* * *
Покидая наш последний домашний совет, я мысленно цитировал высказывания Ирины. (43)Очень способная к физике и математике, она всякий раз как бы доказывала, что и психология должна называться «точной наукой»: оценки людей звучали как физические и математические правила, не подлежащие обсуждению.
(44)– У одного человека походка естественная, а у другого придуманная, им самим выработанная, – утверждала она. (45)– И если автор такой походки имеет сильную волю, он заставляет окружающих поверить в нее и даже ей подчиниться.
(46)Я подчинился походке Владика.
(По А.Г. Алексину*)
* Анатолий Георгиевич Алексин (1924–2017) — советский и российский писатель, автор книг для детей и юношества.