(1) Спустя двадцать пять лет я держал в руках письмо фронтового друга Волкова, написанное девушке по имени Женя.
(2) "...Встречали мы Новый год 1 января в той самой деревеньке, из которой я писал Вам первое свое письмо.
(3) В 18:00 собрались в избу.
(4) Начали с доклада о международном положении.
(5) Доклад делал наш офицер.
(6) Читал, как пономарь, сообщая всем известные истины, что Германия будет разбита, что второй фронт будет открыт, что у немцев все больше ошибок, а у нас все больше уменья и т.д.
(7) Кончил, мы бурно похлопали, потом были выборы в совет офицерского собрания, куда я, раб Божий Сергей, тоже попал по рекомендации единственного здесь моего товарища.
(8) После выборов комиссар части прочел напутственное слово для офицеров, чтобы вили себя прилично".
(9) Я не вспомнил, а представил, как наш командир говорил, это была его интонация - не то в шутку, не то всерьез.
(10) Он сам умел погулять.
(11) "Солдаты принесли скамейки в избу.
(12) Мы вошли.
(13) Три стола с белыми скатертями, и на них яства, от которых мы отвыкли, - винегрет, хлеб черный, 25% белого, капуста, шпроты, селедка, котлета, картошка.
(14) Стояла елка с игрушками.
(15) Вся комната была в лентах с золотым дождем.
(16) Перед входом в этот зал имелась маленькая комнатка, где мы прыскались шипром, ваксили сапоги..."
(17) Господи, была же елка!
(18) Она появилась передо мной в золотых звездах, нарядней, чем в детстве, она вспомнилась вместе с тем замирающим чувством восторга, что вдруг нахлынул среди голодной зимы.
(19) Это была последняя в моей жизни елка, которая так взволновала.
(20) Тут смешалось все - и окопная бессонница, и прокопченная эта изба, и грубый наш офицерский быт, и - вдруг - это видение из прошлого, когда были еще мама, папа, братишка, тетка, наш дом, еще не спаленный, старый шкаф с игрушками.
(21) Нежный свежий запах елки, запах зажженных крохотных свечек, запах рождества мешался с запахами капусты, кожи, табака, пороха, неистребимым смрадом войны.
(22) Даже в детстве не было такого острого чувства благодарности и счастья, как от той елки в ночь на 1943 год.
(23) Я вспомнил, походил по комнате, любуясь этой картиной, чувствуя на лице улыбку.
(24) "Первый тост предложили за победу, второй за Родину, третий за наших любимых.
(25) Приехали артисты из Дома Красной Армии".
(26) Вот артистов я плохо помнил.
(27) "Они сидели с нами, мы кормили их котлетами с жареной картошкой, потом начались танцы.
(28) Между танцами артисты исполняли номера.
(29) Мне было хорошо и грустно.
(30) Безумная мысль мне досаждала - откроется дверь и войдете Вы, в голубеньком платьице.
(31) Есть у Вас такое?
(32) Бывают ведь чудеса?
(33) Вы войдете, все с грохотом встанут, вытянутся.
(34) Вы будете обходить нас и вглядываться, отыскивая меня.
(35) Но время шло, и Вы не появлялись.
(36) А появился Борис: и мы поссорились: он принялся распекать меня за письма к Вам.
(37) Он кричал, что война, что не время для чувств и страданий.
...
(38) Танцевали под радиолу и под баян.
(39) Я сыграл несколько танцев, но получилось у меня грустновато.
(40) Потом устроили чай с пирожками с рисом.
(41) Чай был сладкий.
(42) Артисты остались очень довольны, всем было весело, и я сейчас, когда пишу, понимаю, что было хорошо, вполне прилично.
(43) В два часа ночи был минометный обстрел, а на соседнем участке фрицы попытались пройти, но их неплохо встретили.
(44) Идет война, мы защищаем великий город, отечество, и при этом позволяем себе ссориться, ревновать, обижаться, говорить друг другу гадости.
(45) Нет, это недостойно нашей великой миссии.
(46) Надо быть достойным того, что мы защищаем.
(47) Я виноват, я попробую объясниться с Борисом, хотя не знаю как.
(48) Любить, мечтать о любви - это, по-моему, достойно даже во время такой тяжелой войны…
(49) Меня часто отрывают, поэтому письмо нескладное.
(50) А Борису я завидую, он сумел найти с Вами близкий язык, если Вы с ним на "ты".
(51) Буду надеяться, что когда-нибудь и я этого заслужу. Как бы ни сложились мои отношения с ним, лично я всегда буду ему благодарен за знакомство с Вами".
(53) Вот и все, что было в письме Волкова о той памятной мне истории.
(54) Без обиды, без гнева; после нее чай с пирожками; то, что чай сладкий, для него тоже существенно.
(55) А может, он прав.
(56) С нынешнего расстояния кажется смешно, несопоставимо, что в разгар войны, на передовой, такие страсти терзали нас.
(57) Идет миномётный обстрел, а я, тот самый Борис, петухом наскакиваю на Волкова — из-за чего?
По Гранину Д. А.