(1)Я с нетерпением поджидал лета, следя за его приближением по хорошо мне известным признакам.
(2)Важным признаком весны-лета было появление рыжего маляра. (3)Он появлялся всегда внезапно и говорил мрачно, покачиваясь:
(4)– Ну, и где у вас тут чего?..
(5)Потом начинал сдирать замазку и сердито мурлыкать под нос:
(6)– И-ах и те-мы-най ле-сом…
(7)Да йехх и те-мы-на-ай ле-сом…
(8)И пел всё громче. (9)И потому ли, что он только всего и пел, что про темный лес, или потому, что вскрякивал и вздыхал, взглядывая свирепо исподлобья, – маляр казался мне очень страшным.
(10)Потом мы его хорошо узнали, когда он оттаскал моего приятеля Ваську за волосы.
(11)Так было дело.
(12)Маляр поработал, пообедал и полез спать на крыше сеней, на солнышке. (13)Помурлыкав про темный лес, где «сы-тоя-ла ах да и со-сенка», маляр заснул, ничего больше не сообщив. (14)Тогда я наклонился к уху маляра и дрожащим тоненьким голосом запел:
(15)– И-ах и в те-мы-ном ле-сэ…
(16)Васька предложил приняться за маляра как следует. (17)И мы принялись-таки. (18)Васька приволок ведро с краской и выкрасил маляру пятки, потом присел на корточки и затянул над самым маляровым ухом песенку, которую с удовольствием подхватил и я.
(19)Маляр заворочался, зевнул и проснулся. (20)Я махнул в слуховое окошко, а Васька поскользнулся и попал маляру в лапы. (21)Маляр оттрепал Ваську и грозил окунуть в ведерко, но скоро развеселился, гладил по спине Ваську и приговаривал:
(22)– А ты не реви, дурашка. (23)Такой же растет у меня в деревне.
(24)С того случая маляр сделался нашим другом. (25)Он пропел нам всю песенку про темный лес, как срубили сосенку, как «угы-на-ли добра молодца в чужу-дальнюю сы-торонуш-ку!..». (26)Хорошая была песенка. (27)И так жалостливо пел он ее, что думалось мне: не про себя ли и пел её? (28)Пел и еще песенки – про «тёмную ноченьку, осеннюю», и про «березыньку», и ещё про «поле чистое»…
(29)Впервые тогда почувствовал я неведомый мне дотоле мир – тоски и раздолья, таящийся в русской песне, неведомую в глубине своей душу родного мне народа, нежную и суровую, прикрытую грубым одеянием. (30)Тогда в ворковании сизых голубков, в унылых звуках маляровой песни приоткрылся мне новый мир – и ласковой и суровой природы русской, в котором душа тоскует и ждет чего-то… (31)Тогда-то, на ранней моей поре, – впервые, быть может, – почувствовал я силу и красоту народного слова русского, мягкость его, и ласку, и раздолье. (32)Просто пришло оно и ласково легло в душу. (33)Потом – я познал его: крепость его и сладость. (34)И всё узнаю его…
(По И. Шмелёву*)
*Шмелёв Иван Сергеевич – русский писатель, публицист, православный мыслитель. (Из московского купеческого рода Шмелёвых, представитель консервативно-христианского направления русской словесности).