(1)Мы третьи сутки ничего не ели. (2)Нищета никак не подходила к нашему здоровью, молодости и общественному положению, но это была именно она. (3)Мы были поэты революции, агитаторы. (4)Редкий митинг обходился без нашего выступления, и наши четверостишия были написаны на всех плакатах города.
(5)Но за выступления в голодные послереволюционные годы нам платили едой, а не деньгами, которые можно отложить на чёрный день. (6)Всю заработанную еду мы съедали почти сразу, а дальше ждали следующего выступления.
(7)А когда выступлений, как и митингов, не было, не было и еды. (8)Не было у нас в городе и родных или знакомых, у которых можно было бы, не краснея, попросить кусок хлеба.
(9)И хотя, конечно, нам случалось голодать и раньше, так долго это было впервые.
(10)И тут прибежал Арнольд. (11)Он занимался выступлениями, а выступления были для нас шансом прервать вынужденную голодовку. (12)Судьба посылала нам оливковую ветвь: Арнольд договорился о выступлении с заведующим клубом!
(13)После выступления заведующий клубом дал нам ведомость: (14)«Вот тут вам причитается». (15)Мы глазам своим не верили! (16)Нам причитался хлеб! (17)Да ещё сахар и папиросы!
(18)Порывшись на складе, завхоз сказал:
(19)– За хлебом можете прийти завтра. (20)Или могу вам сейчас выдать вместо хлеба соответствующее количество сахарного песку.
(21)Мы решили, что, если будем бежать, можем поспеть на базар до его закрытия и обменять сахар на хлеб, и согласились.
(22)Как мы неслись по улице! (23)Но напрасно! (24)Базарная площадь была пуста. (25)Мы развернулись и пошли назад, жадно набивая рот сахаром, приторным до обморока. (26)Надеяться нам было просто не на что. (27)Нищета, незаметно подкравшись, теперь душила нас безжалостно и беспощадно. (28)Вдруг мы услышали чей-то быстрый бег. (29)На нас из-за угла крупными скачками нёсся батон ржаного хлеба. (30)Его с трудом держал под мышкой запарившийся паренёк-шофёр, с молодым, блаженно-испуганным лицом счастливчика и балагура. (31)Вероятно, удачи преследовали его всю жизнь, как влюблённые девчата. (32)Удачи эти задаривали его с ног до головы новым обмундированием: кожаной фуражкой и сапогами, которые высовывали свои горделиво задранные носы из-под кожаных брюк. (33)Как видно, он только что получил недельный паёк хлеба и мчался на базар поскорее его продать. (34)Мы успели схватить его за локоть.
(35)– Товарищ, базар уже закрыт. (36)Абсолютно ни одного человека. (37)Меняете хлеб?
(38)Он остановился с разбегу как вкопанный и посмотрел на нас обалделыми глазами бесшабашной русской синевы.
(39)– Можно! – сказал он, не переводя духа. (40)– А на что менять-то? (41)– На сахар.
(42)– На кой шут мне ваш сахар!
(43)Он подкинул коленкой хлеб, подобрал его покрепче под мышку и уже собирался идти дальше, как вдруг ему пришла мысль: а и вправду, чем чёрт не шутит, не поменять ли хлеб на сахар? (44)Потом, в свою очередь, сахар можно будет продать или обменять на что-нибудь другое, а это другое – ещё на что-нибудь совсем другое, а там ещё что-нибудь подвернётся!.. (45)Как видно, его терзал хлопотливый бес мелкой торговли.
(46)– Сахару-то у вас много? – деловито спросил он.
(47)Мы показали ему кульки.
(48)– Нам бы фунтика два хлеба.
(49)– Ну-у!.. – сказал он разочарованно, даже как бы несколько оскорбившись за то, что мы осмелились равнять «наш паршивый сахар с его прекрасным хлебом». (50)– Ну-у, овчинка выделки не стоит! (51)Буду я отрезать два фунта: только цельную вещь испортишь! (52)Нет уж...
(53)Собственно, ему решительно не нужно было ни продавать этот хлеб, ни менять, но что-то всё же остановило его. (54)Он оглядел нас пристально, очень сознательно, как будто увидел нас впервые. (55)Он замешкался, будто бы принимая какое-то очень важное решение, стыдливо стал боком, вытащил складной нож с цепочкой и, наконец решившись, отрезал от хлеба большой кусок, молча отдал его нам и быстро пошёл прочь.
(56)Это был действительно большой кусок, фунта в три.
(57)– Товарищ! – закричали мы. (58)– Вы забыли сахар!
(59)Он с досадой махнул рукой и, не обернувшись, скрылся так же быстро, как и возник.
(60)Мы посмотрели друг на друга и вдруг увидели себя как бы со стороны.
(61)Лохматые, обросшие десятидневной бородой и усами, покрытые грубым загаром, в мешочных штанах и серых бязевых рубахах, почти босые, мы выглядели на двадцать лет старше, чем на самом деле. (62)И мы стояли посреди чужого города, как группа ветхозаветных пророков, покрытых чёрствой пылью веков.
(63)Мы спустились к реке и сели под мостом, по которому, что-то возмущённо бормоча, неслись куда-то вдаль торопливые трамваи.
(64)Почти высохшая река резко блестела в глаза широким разлужьем, отражавшим белое заходящее солнце.
(65)Здесь, присев на траву, мы и съели наш хлеб, и он тогда казался нам подобным чуду, а паренёк-шофёр – добрым волшебником, которого мы не забудем никогда.
(По В. Катаеву*)
*Валентин Петрович Катаев (1897-1986) – русский советский писатель, поэт, киносценарист, драматург и военный корреспондент.