Просьба в абзаце с личным мнением не приводить примеры из литературы, заранее спасибо!
(1) Мы третьи сутки ничего не ели.
(2) Нищета никак не подходила к нашему здоровью, молодости и общественному положению, но это была именно она.
(3) Мы были поэты революции, агитаторы.
(4) Редкий митинг обходился без нашего выступления, и наши четверостишия были написаны на всех плакатах города.
(5) Но за выступления в голодные послереволюционные годы нам пла- тили едой, а не деньгами, которые можно отложить на чёрный день.
(6) Всю заработанную еду мы съедали почти сразу, а дальше ждали следующего выступления.
(7) А когда выступлений, как и митингов, не было, не было и еды.
(8) Не было у нас в городе и родных или знакомых, у которых можно было бы, не краснея, попросить кусок хлеба.
(9) И хотя, конечно, нам случалось голодать и раньше, так долго это было впервые.
(10) И тут прибежал Арнольд.
(11) Он занимался выступлениями, а вы- ступления были для нас шансом прервать вынужденную голодовку.
(12) Судьба посылала нам оливковую ветвь: Арнольд договорился о вы- ступлении с заведующим клубом!
(13) После выступления заведующий клубом дал нам ведомость: «
(14) Вот тут вам причитается».
(15) Мы глазам своим не верили!
(16) Нам причитался хлеб!
(17) Да ещё сахар и папиросы!
(18) Порывшись на складе, завхоз сказал:
–
(19) За хлебом можете прийти завтра.
(20) Или могу вам сейчас вы- дать вместо хлеба соответствующее количество сахарного песку.
(21) Мы решили, что, если будем бежать, можем поспеть на базар до его закрытия и обменять сахар на хлеб, и согласились.
(22) Как мы неслись по улице!
(23) Но напрасно!
(24) Базарная площадь была пуста.
(25) Мы развернулись и пошли назад, жадно набивая рот саха- ром, приторным до обморока.
(26) Надеяться нам было просто не на что.
(27) Нищета, незаметно подкравшись, теперь душила нас безжалостно и беспощадно.
(28) Вдруг мы услышали чей-то быстрый бег.
(29) На нас из-за угла крупными скачками нёсся батон ржаного хлеба.
(30) Его с трудом держал под мышкой запарившийся паренёк-шофёр, с молодым, блаженно-испу- ганным лицом счастливчика и балагура.
(31) Вероятно, удачи преследовали его всю жизнь, как влюблённые девчата.
(32) Удачи эти задаривали его с ног до головы новым обмундированием: кожаной фуражкой и сапогами, кото- рые высовывали свои горделиво задранные носы из-под кожаных брюк.
(33) Как видно, он только что получил недельный паёк хлеба и мчался на базар поскорее его продать.
(34) Мы успели схватить его за локоть.
–
(35) Товарищ, базар уже закрыт.
(36) Абсолютно ни одного человека.
(37) Меняете хлеб?
(38) Он остановился с разбегу как вкопанный и посмотрел на нас обал- делыми глазами бесшабашной русской синевы.
–
(39) Можно! – сказал он, не переводя духа. –
(40) А на что менять-то? –
(41) На сахар.
–
(42) На кой шут мне ваш сахар!
(43) Он подкинул коленкой хлеб, подобрал его покрепче под мышку и уже собирался идти дальше, как вдруг ему пришла мысль: а и вправду, чем чёрт не шутит, не поменять ли хлеб на сахар?
(44) Потом, в свою очередь, сахар можно будет продать или обменять на что-нибудь другое, а это дру- гое – ещё на что-нибудь совсем другое, а там ещё что-нибудь подвернётся!..
(45) Как видно, его терзал хлопотливый бес мелкой торговли.
–
(46) Сахару-то у вас много? – деловито спросил он.
(47) Мы показали ему кульки.
–
(48) Нам бы фунтика два хлеба.
–
(49) Ну-у!.. – сказал он разочарованно, даже как бы несколько оскорбившись за то, что мы осмелились равнять «наш паршивый сахар с его прекрасным хлебом». –
(50) Ну-у, овчинка выделки не стоит!
(51) Буду я от- резать два фунта: только цельную вещь испортишь!
(52) Нет уж...
(53) Собственно, ему решительно не нужно было ни продавать этот хлеб, ни менять, но что-то всё же остановило его.
(54) Он оглядел нас пристально, очень сознательно, как будто увидел нас впервые.
(55) Он замеш- кался, будто бы принимая какое-то очень важное решение, стыдливо стал боком, вытащил складной нож с цепочкой и, наконец решившись, отрезал от хлеба большой кусок, молча отдал его нам и быстро пошёл прочь.
(56) Это был действительно большой кусок, фунта в три.
–
(57) Товарищ! – закричали мы. –
(58) Вы забыли сахар!
(59) Он с досадой махнул рукой и, не обернувшись, скрылся так же быстро, как и возник.
(60) Мы посмотрели друг на друга и вдруг увидели себя как бы со стороны.
(61) Лохматые, обросшие десятидневной бородой и усами, покрытые грубым загаром, в мешочных штанах и серых бязевых рубахах, почти бо- сые, мы выглядели на двадцать лет старше, чем на самом деле.
(62) И мы стояли посреди чужого города, как группа ветхозаветных пророков, покры- тых чёрствой пылью веков.
(63) Мы спустились к реке и сели под мостом, по которому, что-то воз- мущённо бормоча, неслись куда-то вдаль торопливые трамваи.
(64) Почти высохшая река резко блестела в глаза широким разлужьем, отражавшим белое заходящее солнце.
(65) Здесь, присев на траву, мы и съели наш хлеб, и он тогда казался нам подобным чуду, а паренёк-шофёр – добрым волшебником, которого мы не забудем никогда.
Валентин Петрович Катаев (1897–1986) – русский советский писатель, поэт, киносценарист, драматург и военный корреспондент.