(1) считается, что бурное развитие моды провоцирует лёгкая промышленность.
(2) ну ещё бы: вот закупила себе модница полный гардероб цвета анемона или фуксии, а потом бац — и в следующем сезоне нужны экологические цвета — оттенки зелёного, бежевого, мой любимый цвет половой тряпки.
(3) фуксия же с анемоном, даром что цветочки, цвета-то имеют неэкологические.
(4) и чем моднее вещь сегодня, тем старомоднее она завтра.
(5) вот и приходится весь гардероб обновлять, а швейники, производители тканей, ниток, красок только потирают руки.
(6) ну хорошо, допустим, что с модой на одежду так.
(7) но кто провоцирует изменение моды на слова?
(8) точно не составители словарей и вообще не лингвисты.
(9) в языке, как, собственно, и в моде, действует другой механизм — тот, который когда-то описали формалисты для искусства: появляется новое и непривычное, вытесняет старое на периферию, потом это новое автоматизируется, становится массовым и неинтересным и само смещается на периферию, вытесняемое чем-то ещё более новым.
(10) а где находится творческая лаборатория языка?
(11) в xix веке — в первую очередь, в литературе.
(12) огромное количество новых слов ввёл в моду в.г. белинский, например, «субъективный» и «объективный».
(13) а как над ним смеялись!
(14) так сейчас не смеются даже над теми, кто говорит про «мерчендайзинг».
(15) ничего, он был человек упорный, и смыслы эти были нужны, поэтому слова привились.
(16) другой пример: слово «надрыв» в смысле психологического состояния.
(17) "русский надрыв«, «с надрывом говорить».
(18) его ввёл достоевский как одно из ключевых слов в романе «братья карамазовы».
(19) конечно, писатели работают над языком и сейчас, но более эффективно воздействуют на него совсем другие люди.
(20) из сферы рекламы.
(21) книжки современный человек может и не читать, а от рекламы не уйдёшь, причём какой-нибудь простенький слоган, повторяясь много-много-много раз, добирается до самого подсознания.
(22) реклама устроена таким образом, что пропагандирует не только конкретные предметы, но и жизненные ценности.
(23) через рекламу приходят и новые смыслы.
(24) вот слово «шопинг».
(25) говорили, что оно совершенно ненужное, а это не так.
(26) ведь «поход по магазинам» выражает только идею удовлетворения потребностей.
(27) а в слове «шопинг» заложен другой смысл.
(28) во-первых, получения удовольствия, а во-вторых, формирования потребностей.
(29) человек приходит в большой сверкающий огнями торговый центр и понимает, что, оказывается, такая-то вещь существует и он её, оказывается, хочет купить.
(30) и это идеология.
(31) и она пришла через слово.
(32) скажем, «гламур», как ни издевались над этим словом, а оно своё дело делает, новую установку проводит: в повседневной жизни всё должно быть красивенькое и хорошенькое.
(33) язык общества потребления формирует свою идеологию.
(34) конечно, язык неотделим от жизни.
(35) настолько, что иной раз о нём и поговорить почти невозможно.
(36) наша жизнь пропитана языком — и сама в нём растворена.
(37) вот, к примеру, слово «порядочность».
(38) многие люди замечают, что в последние годы оно стало как-то мало употребляться.
(39) видимо, потому, что оно предполагает непосредственную очевидность нравственной оценки поступков человека.
(40) а благополучие и комфорт — старые слова, которые за последнее время из невзрачных и прикладных разрослись до масштаба ключевых слов, обозначающих фундаментальные ценности бытия.
(41) да и со словом «проблема» тоже понятно...
(42) "проблема" вместо «неприятность» или «беда» — это торжество практицизма: нечего переживать, надо действовать.
(43) решать вопросы, как теперь говорят.
(44) или, например, сейчас любят вместо «улучшение» говорить «оптимизация».
(45) это очень показательно.
(46) в слове «оптимизация» есть приятная современному человеку технологичность и деловитость.
(47) а меня тронуло интервью режиссера юрия норштейна.
(48) среди самых важных слов норштейн называет «пространство», «мироздание», «мироощущение», «возвышение».
(49) он говорит:
— я люблю слово «милый», употребляю его по разным п
По Левонтиной И. Б.