(1)Считается, что бурное развитие моды провоцирует лёгкая промышленность. (2)Ну ещё бы: вот закупила себе модница полный гардероб цвета анемона или фуксии, а потом бац — и в следующем сезоне нужны экологические цвета — оттенки зелёного, бежевого, мой любимый цвет половой тряпки. (3)Фуксия же с анемоном, даром что цветочки, цвета-то имеют неэкологические. (4)И чем моднее вещь сегодня, тем старомоднее она завтра. (5)Вот и приходится весь гардероб обновлять, а швейники, производители тканей, ниток, красок только потирают руки.
(6)Ну хорошо, допустим, что с модой на одежду так. (7)Но кто провоцирует изменение моды на слова? (8)Точно не составители словарей и вообще не лингвисты. (9)В языке, как, собственно, и в моде, действует другой механизм — тот, который когда-то описали формалисты для искусства: появляется новое и непривычное, вытесняет старое на периферию, потом это новое автоматизируется, становится массовым и неинтересным и само смещается на периферию, вытесняемое чем-то ещё более новым.
(10)А где находится творческая лаборатория языка? (11)В XIX веке — в первую очередь, в литературе. (12)Огромное количество новых слов ввёл в моду В. Г. Белинский, например, «субъективный» и «объективный». (13)А как над ним смеялись! (14)Так сейчас не смеются даже над теми, кто говорит про «мерчендайзинг». (15)Ничего, он был человек упорный, и смыслы эти были нужны, поэтому слова привились. (16)Другой пример: слово «надрыв» в смысле психологического состояния. (17)«Русский надрыв», «с надрывом говорить». (18)Его ввёл достоевский как одно из ключевых слов в романе «Братья Карамазовы».
(19)Конечно, писатели работают над языком и сейчас, но более эффективно воздействуют на него совсем другие люди. (20)Из сферы рекламы. (21)Книжки современный человек может и не читать, а от рекламы не уйдёшь, причём какой-нибудь простенький слоган, повторяясь много-много-много раз, добирается до самого подсознания.
(22)Реклама устроена таким образом, что пропагандирует не только конкретные предметы, но и жизненные ценности.
(23)Через рекламу приходят и новые смыслы. (24)Вот слово «шопинг». (25)Говорили, что оно совершенно ненужное, а это не так. (26)Ведь «поход по магазинам» выражает только идею удовлетворения потребностей.
(27)А в слове «шопинг» заложен другой смысл.
(28)Во-первых, получения удовольствия, а во-вторых, формирования потребностей. (29)Человек приходит в большой сверкающий огнями торговый центр и понимает, что, оказывается, такая-то вещь существует и он её, оказывается, хочет купить. (30)И это идеология. (31)И она пришла через слово. (32)Скажем, «гламур», как ни издевались над этим словом, а оно своё дело делает, новую установку проводит: в повседневной жизни всё должно быть красивенькое и хорошенькое. (33)Язык общества потребления формирует свою идеологию.
(34)Конечно, язык неотделим от жизни. (35)Настолько, что иной раз о нём и поговорить почти невозможно. (36)Наша жизнь пропитана языком — и сама в нём растворена.
(37)Вот, к примеру, слово «порядочность». (38)Многие люди замечают, что в последние годы оно стало как-то мало употребляться. (39)Видимо, потому, что оно предполагает непосредственную очевидность нравственной оценки поступков человека. (40)А благополучие и комфорт — старые слова, которые за последнее время из невзрачных и прикладных разрослись до масштаба ключевых слов, обозначающих фундаментальные ценности бытия. (41)Да и со словом «проблема» тоже понятно... (42)«Проблема» вместо «неприятность» или «беда» — это торжество практицизма: нечего переживать, надо действовать. (43)Решать вопросы, как теперь говорят.
(44)Или, например, сейчас любят вместо «улучшение» говорить «оптимизация». (45)Это очень показательно. (46)В слове «оптимизация» есть приятная современному человеку технологичность и деловитость.
(47)А меня тронуло интервью режиссёра Юрия Норштейна. (48)Среди самых важных слов Норштейн называет «пространство», «мироздание», «мироощущение», «возвышение». (49)Он говорит:
— Я люблю слово «милый», употребляю его по разным поводам, причём даже в снисходительной форме.
(По И. Б. Левонтиной)