(1) вблизи большого города, по широкой проезжей дороге шёл старый, больной человек.
(2) он шатался на ходу; его исхудалые ноги, путаясь, волочась и спотыкаясь, ступали тяжко и слабо, словно чужие; одежда на нем висела лохмотьями; непокрытая голова падала на грудь…
(3) он изнемогал.
(4) он присел на придорожный камень, наклонился вперёд, облокотился, закрыл лицо обеими руками – и сквозь искривленные пальцы закапали слёзы на сухую, седую пыль.
(5) он вспоминал...
(6) вспоминал он, как и он был некогда здоров и богат – и как он здоровье истратил, а богатство роздал другим, друзьям и недругам...
(7) и вот теперь у него нет куска хлеба – и все его покинули, друзья ещё раньше врагов...
(8) неужели ж ему унизиться до того, чтобы просить милостыню?
(9) и горько ему было на сердце и стыдно.
(10) а слезы всё капали да капали, пестря седую пыль.
(11) вдруг он услышал, что кто-то зовёт его по имени; он поднял усталую голову – и увидал перед собою незнакомца.
(12) лицо спокойное и важное, но не строгое; глаза не лучистые, а светлые; взор пронзительный, но не злой.
(13) – ты всё своё богатство роздал, – послышался ровный голос...
(14) – но ведь ты не жалеешь о том, что добро делал?
(15) – не жалею, – ответил со вздохом старик, – только вот умираю я теперь.
(16) – и не было бы на свете нищих, которые к тебе протягивали руку, – продолжал незнакомец, – не над кем было бы тебе показать свою добродетель, не мог бы ты упражняться в ней?
(17) старик ничего не ответил – и задумался.
(18) – так и ты теперь не гордись, бедняк, – заговорил опять незнакомец, – ступай, протягивай руку, доставь и ты другим добрым людям возможность показать на деле, что они добры.
(19) старик встрепенулся, вскинул глазами... но незнакомец уже исчез; а вдали на дороге показался прохожий.
(20) старик подошёл к нему – и протянул руку.
(21) этот прохожий отвернулся с суровым видом и не дал ничего.
(22) но за ним шёл другой – и тот подал старику малую милостыню.
(23) и старик купил себе на данные гроши хлеба – и сладок показался ему выпрошенный кусок – и не было стыда у него на сердце, а напротив: его осенила тихая радость.