(1)Старик попытался натянуть бечеву потуже, но с тех пор, как он поймал рыбу, леса и так была натянута до отказа, и когда он откинулся назад, чтобы натянуть её ещё крепче, она больно врезалась в спину, и он понял, что у него ничего не выйдет. (2)Лесу опутали жёлтые водоросли, но старик был рад им, потому что они задерживали ход лодки. (3)— Рыба, — сказал он, — я тебя очень люблю и уважаю. (4)Но я убью тебя прежде, чем настанет вечер. (5)«Будем надеяться, что это мне удастся», — подумал он. (6)С севера к лодке приблизилась маленькая птичка. (7)Она летела низко над водой. (8)Старик видел, что она очень устала. (9)Птица села на корму отдохнуть. (10)Потом она покружилась у старика над головой и уселась на бечеву, где ей было удобнее. (11)— Отдохни хорошенько, маленькая птичка, — сказал он. (12)— А потом лети к берегу и борись, как борется каждый человек, птица или рыба. (13)Разговор с птицей его подбодрил, а то спина у него совсем одеревенела за ночь, и теперь ему было по-настоящему больно. (14)— Побудь со мной, если хочешь, птица, — сказал он. (15)— Жаль, что я не могу поставить парус и привезти тебя на сушу, хотя сейчас и поднимается лёгкий ветер. (16)Но у меня тут друг, которого я не могу покинуть. (17)В это мгновение рыба внезапно рванулась и повалила старика на нос; она стащила бы его за борт, если бы он не упёрся в него руками и не отпустил бы лесу. (18)Когда бечева дернулась, птица взлетела, и старик даже не заметил, как она исчезла. (19)Он пощупал лесу правой рукой и увидел, что из руки течёт кровь. (20)— Верно, рыбе тоже стало больно, — сказал он вслух и потянул бечеву, проверяя, не сможет ли он повернуть рыбу в другую сторону. (21)Натянув лесу до отказа, он снова замер в прежнем положении. (22)— Худо тебе, рыба? — спросил он. (23)— Видит бог, мне и самому не легче. (24)Он поискал глазами птицу, потому что ему хотелось с кем-нибудь поговорить. (25)Но птицы нигде не было. (26)Леса равномерно шла и шла кверху, и наконец поверхность океана перед лодкой вздулась, и рыба вышла из воды. (27)Она всё выходила и выходила, и казалось, ей не будет конца, а вода потоками скатывалась с её боков. (28)Вся она горела на солнце, голова и спина у неё были тёмно-фиолетовые, а полосы на боках казались при ярком свете очень широкими и нежно-сиреневыми. (29)Вместо носа у неё был меч, длинный, как бейсбольная клюшка, и острый на конце, как рапира. (30)Она поднялась из воды во весь рост, а потом снова опустилась, бесшумно, как пловец, и едва ушёл в глубину её огромный хвост, похожий на лезвие серпа, как леса начала стремительно разматываться. (31)«Интересно, почему она вдруг вынырнула, — размышлял старик. (32)— Можно подумать, что она вынырнула только для того, чтобы показать мне, какая она громадная. (33)Ну что ж, теперь я знаю. (34)Жаль, что я не могу показать ей, что я за человек. (35)Положим, она бы тогда увидела мою сведённую руку. (36)Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше. (37)Хотел бы я быть рыбой и чтобы у меня было всё, что есть у неё, а не только воля и сообразительность». (38)Теперь, когда он уже однажды взглянул на рыбу, он мог себе представить, как она плывёт под водой, широко, словно крылья, раскинув фиолетовые грудные плавники и прорезая тьму могучим хвостом. (39)«Интересно, много ли она видит на такой глубине? — подумал старик. (40)— У неё огромные глаза, а лошадь, у которой глаз куда меньше, видит в темноте. (41)Когда-то и я хорошо видел в темноте. (42)Конечно, не в полной тьме, но зрение у меня было почти как у кошки». (43)Солнце и беспрестанное упражнение пальцев совершенно расправили сведённую судорогой левую руку, и старик стал постепенно перемещать на неё тяжесть рыбы, двигая мускулами спины, чтобы хоть немного ослабить боль от бечевы. (44)— Если ты ещё не устала, — сказал он вслух, — ты и в самом деле — необыкновенная рыба.
(Э. Хэмингуэй)