(1)На его открытие баба Нюша не смогла прийти — заболела. (2)Но теперь, пооправившись, засобиралась. (3)Хотела своими глазами увидеть то, что другие видели. (4)Иного интереса у неё не было. (5)За всю свою долгую, восьмидесятилетнюю жизнь дальше деревни она нигде не бывала. (6)Тем более не приходилось ей бывать в музеях. (7)И даже что они из себя представляют — не очень-то понимала. (8)Но всё же принарядилась. (9)Аккуратно повязала голову цветастым, сохраненным ещё с давних лет платком так, что два больших конца закрыли широким узлом грудь черной плюшевой жакетки, из-под которой тянулась до пят прямая шерстяная юбка. (10)На ногах у неё были резиновые боты. (11)Принарядилась так, как обычно одевалась, идя в клуб, на люди.
(12)Шла не спеша, по твердой дорожке, накатанной рядом с шоссе. (13)По сторонам от дорожки темнел подтаявший снег. (14)Пятнами обнажалась земля с прошлогодними отмершими травами. (15)Возле дома на припеке грелись куры. (16)Волглый ветер овевал морщинистое лицо, выбивая из глаз пресные слёзы. (17)Баба Нюша утирала их чистым платком и шла, ни о чём не думая, устремленно вперед.
(18)Музей находился рядом с клубом. (19)Ему отвели небольшую комнату, отгороженную от зрительного зала стеной кирпичной выкладки.
(20)— Здравствуй, Елена Васильевна, — поздоровалась ещё у порога с заведующей музеем баба Нюша.
(21)Заведующая отложила книгу в сторону. (22)Она была тоже далеко запенсионного возраста. (23)Когда-то учительствовала, а теперь занималась на общественных началах народным музеем.
(24)— Че это у тебя такое? — спросила все ещё с порога баба Нюша, оглядывая стены, занятые картами, фотографиями, и столы-витрины с разными вещами.
(25)— Заходи, заходи, — приветливо поощрила её заведующая и взяла указку. (26)Видно было, что она рада пришедшему человеку и готова всё ей рассказать и показать, что было в музее.
(27)Баба Нюша, оглядев пол, чтобы не наследить, остановилась у края, от которого начиналась выставка.
(28)Там, на большом белом стенде, виднелись археологические находки десятого века. (29)О них и стала говорить Елена Васильевна. (30)И баба Нюша, к удивлению своему, узнала, что на земле их деревни давным-давно жили люди, носили бусы, стреляли из лука стрелами с бронзовыми наконечниками, рубились в боях секирами.
(31)— Скажи ты, матушка, — покачала в удивлении головой старуха. (32)— Надо же... (33)— И вспомнила, как прошлым летом приезжали ученые люди — двое мужчин и женщина, жили у старика Мирона и все чего-то копали в кургане возле Чудского озера. (34)Значит, это они и старались для музея. (35)И сказала об этом Елене Васильевне.
(36)— Нет, никакие они не археологи, а проходимцы, — ответила Елена Васильевна. (37)— Разрушили курган, забрали что хотели, а это уж школьники подобрали остатки.
(38)— Да как же это, матушка, такое допустили? — всполошилась старуха.
(39)— А потому что доверчивы больно. (40)Пускаем в свой дом всяких, а они тут и хозяйничают.
(41)— Может, там что и дорогое было?
(42)— Наверно, было. (43)Затем и приехали.
(44)— И что же, не найти их?
(45)— Нет. (46)Оказывается, они даже и в сельсовете не были. (47)А Мирон Афанасьевич паспортов не потребовал. (48)Вот так вот...
(49)— Смотри ты, а мы живем и не знаем, что у нас под боком такие богатства!
(50)— Ну, не богатство в том смысле, а... (51)Впрочем, может, что было и дорогое... (52)А вот тут уже наше дореволюционное время.
(53)И баба Нюша увидала большую фотографию, на которой был изображен сеятель. (54)Но в нём она никого из своих не признала. (55)Видно, был мужик из другой деревни, из дальней.
(56)Внизу, на полу лежали серпы, соха, стояла прялка с куделей и веретенами, воткнутыми в неё. (57)Железные кованые удила. (58)Тесало. (59)Но это всё старухе было знакомо, и она не задержалась, не понимая, зачем эту рухлядь натащили сюда.
(60)Дальше шёл стенд коллективизации. (61)На увеличенной фотографии, выстроившись в ряд, стояли молодые мужики-пахари и старики с белыми полотенцами в руках. (62)Это был первый колхозный сев. (63)Она помнила его. (64)И всех мужиков узнала. (65)И первого председателя колхоза Ивана Степановича Чистякова. (66)Хороший был мужик, хозяйственный.
(67)— Тогда в нашем сельсовете было восемнадцать колхозов. (68)Некоторые состояли из пяти-шести дворов, — объясняла заведующая.
(69)— Помню, как же, помню... — ответила ей баба Нюша. (70)— Всё на памяти.
(71)И действительно, всё было на её не замутненной годами памяти. (72)Помнила, как возвращались с полей с песнями, особенно с покоса. (73)То ли от молодости силы было невпроворот, то ли оттого, что жизнь ладилась, но легко было тогда. (74)Среди баб узнала и себя, чему-то смеющуюся. (75)Может, кто сказал что смешное, вот она и расхохоталась. (76)Чего греха таить — любила посмеяться. (77)Теперь-то уж и забыла, как это делается, а тогда смеялась. (78)Весёлая была. (79)А как и не веселиться, — сама молода, муж молодой, сын подрастал — уже в школу ходил, дочка народилась. (80)Всё ладилось, вот и смеялась от беспечности...
(81)И сразу как туча нашла на солнце. (82)Это оттого, что заведующая подвела её к большому стенду, на котором были три длинных ряда фотографий тех, кто погиб в войну из их деревни. (83)И баба Нюша сразу узнала многих, да, считай, всех, и молодых и старых, и солдат и партизан, и мужчин и женщин. (84)И как ожгло — увидала лицо своего сына. (85)Он глядел на неё открыто и ясно, даже чуть улыбался.
(86)— Сынок... — невольно вырвалось у неё, и она заплакала, прижимая руку ко рту. (87)И вспомнилась война, и как среди ночи раздался тихий стук в окно, и баба Нюша, тогда ещё не старая, вскочила с постели и, робея, подошла к окну, чуть сдвинула занавеску и увидала прильнувшее к стеклу лицо сына.
(88)Он пришёл раненый. (89)Оставаться в лесу ему было никак нельзя. (90)Начинала гноиться рана, и рука уже отекла до локтя. (91)Как могла, очистила рану, приложила листья подорожника, завязала чистым. (92)И он остался дома, благо немцев в деревне не было. (93)Они только проезжали на своих машинах в сторону Пскова. (94)Тогда Василий спускался в подпол и там пережидал, пока не проедут. (95)Но однажды случилось так, что трое мотоциклистов зашли в дом и потребовали молока. (96)Она напоила их, и они ушли. (97)Затрещали мотоциклы, и сестренка крикнула в подпол, чтобы Вася вылезал. (98)Василий вылез. (99)И ни к чему им было, что один из мотоциклистов чего-то задержался в сенях. (100)Но вскоре и он уехал. (101)А через каких-нибудь десять минут все трое вернулись. (102)Василий не успел слезть в подпол и поспешно спрятался под кровать. (103)Там они его и нашли, и, даже не потребовав, чтобы вылез, пустили по нему несколько очередей из автомата. (104)Один из фрицев сурово погрозил ей пальцем, и они уехали, уже по-настоящему.
(105)Сын глядел на мать с портрета чуть улыбаясь. (106)И рядом с ним были спокойные, открытые лица, теснившие его и сверху, и снизу, и с боков. (107)И всё же каждому из них было просторно. (108)Все они погибли. (109)И три брата Журавлевых на войне. (110)И Степан Авдеевич в партизанах. (111)И Катюшка, ещё совсем девчонка, повешенная за связь с партизанами. (112)И Николай Мельников, погибший на войне. (113)И двое братьев-подростков — Лунгиных детей, запоротых насмерть за то, что не выдали, где находятся партизаны. (114)А они и не знали где, — прятались от немцев в лесу и пришли за рамами для землянок в деревню. (115)А тут их и прихватили. (116)Подумали, что они пришли на разведку... (117)И много, много ещё деревенских, своих в этих трех рядах.
(118)— Не всё ещё фотографии достали, — донесся до бабы Нюши голос заведующей. (119)— Всех погибло сто восемьдесят семь человек из нашей деревни, а фотографий только шестьдесят восемь.
(120)Её сына фотография есть, чистая, большая. (121)Её пересняли школьники с маленькой, которая хранится дома у старухи. (122)Он на ней такой, каким был перед войной. (123)Баба Нюша глядела на фотографию и вспоминала, как вытаскивала его из-под кровати, всего в крови, мертвого. (124)Как звала, заглядывала в глаза, думая, что он ещё видит, но в глазах была уже закатная тусклота и ничего в них не отражалось. (125)Даже свет от окна. (126)Даже солнце. (127)Кричала семилетняя дочка: «Братушка, что я наделала! (128)Братушка, что я наделала!» — и каталась по полу возле него.
(129)«А рука-то стала уже оживать», — вспомнила старуха, но без боли, как давно пережитое. (130)И вдруг в таком знакомом лице не то чтобы увидала, а как-то почувствовала, что её сын, вот на этой стене, не только её сын, а ещё какой-то другой человек, чем-то уже отрешенный от неё, слившийся со всеми, кто погиб, кого уже давно нет в живых. (131)И все они вместе иные, чем каких она знала, — не просто деревенские, а тоже отрешенные. (132)Кто убитый, кто повешенный, кто замученный. (133)Она переводила взгляд с одного лица на другое, и все они были такие близкие и такие далёкие. (134)И какая-то неуловимая грань стояла между нею и этими людьми, собранными воедино, отдавшими свою жизнь за Родину. (135)И сын, как бы уже в святом отдалении, глядел на неё.
(По С. А. Воронину)