(1)Державин был недоволен собой. (2)Он очень устал и чувствовал, что зря поехал в Царское Село на выпускной экзамен. (3)Впрочем, он не хотел обижать лицеистов отказом.
(4)Уже у дверей его бережно подхватили под руки. (5)Он рассердился и вырвал руку. (6)Помешкав, взобрался сам старательно по лестнице.
(7)Поэта усадили в кресла. (8)Тряся головою, он посмотрел кругом, и от недовольства не осталось и следа: его ждали, много молодых глаз смотрели на него, как на диво. (9)Посреди экзамена он вздремнул, но слышал всё отчётливо, только как бы за дымкою и не придавая всему особого значения.
(10)Объявили чтение. (11)Он подумал о том, что на фехтованье и танцы не останется, а завтрак отведает.
(12)Вдруг стали произносить его имя, читать его стихи. (13)Он повернулся в креслах и стал, покачивая головою, слушать. (14)Читали его старые стихи, которые уж много лет, как зачитали. (15)Но он их стал забывать, и собственные стихи тронули его, как чужие.
(16)Потом звонкий голос раздался. (17)Он вгляделся. (18)Прерывистый, гибкий голос звучал так, словно какую-то птицу занесло сюда ветром. (19)Он стал шарить, беспокойно ища лорнет. (20)Не было лорнета. (21)И этот голос вдруг сказал ему, и никому другому:
– Воспоминания в Царском Селе.
(22)Он вдруг задрожал, повторяя без звука, без голоса эти слова. (23)Он всматривался в школяра, и школяр, казалось ему, смотрел на него своими быстрыми, горячими глазами. (24)Зрение давно стало его предавать, но он всё же видел его как бы в тумане. (25)Так никто не читал стихов: подвывая, на пересечениях медля. (26)Так только музыканты играли. (27)И, словно слушая Бахову музыку, он протянул, не обращая внимания ни на кого и вполне от всех отрешась, указательный палец, жилистый, старый, и еле заметно стал отмечать такты. (28)Он слушал воспоминания этого птенца, которому ещё нечего было вспоминать, но который вспомнил всё за него в этом саду: и старые победы, и новые.
(29)Чтец назвал его имя в стихах.
(30)Когда Александр закончил, только некоторые смотрели на него: большинство собравшихся глядели на Державина.
(31)Старик, согнутый в три погибели, всё выпрямлялся и теперь, откинув голову, стоял; лицо его было в восторге, который из сидящих здесь помнил только старик Салтыков. (32)Слёзы текли по морщинистому лицу Державина. (33)Вдруг он с неожиданною лёгкостью отодвинул кресло и выбежал, чтобы обнять чтеца.
(34)Он не нашёл никого: Александр убежал.
(35)И всё ещё держась, не впадая в дремоту, которая обычно им в этот час поминутно овладевала, он с живостью стал разговаривать с Разумовским.
(36)Разумовский ничего не разумел. (37)Он сказал, что хотел бы образовать Пушкина в прозе.
(38)– Оставьте его поэтом, – сказал ему Державин и отмахнулся неучтиво.
(По Ю. Тынянову)