(1) Татьяна Петровна привыкла и к городку, и к чужому дому.
(2) Привыкла к расстроенному роялю, к пожелтевшим фотографиям на стенах, изображавшим неуклюжие броненосцы береговой обороны.
(3) Старик Потапов был в прошлом корабельным механиком.
(4) Татьяна Петровна знала, что у него остался сын моряк, что он сейчас в Черноморском флоте.
(5) На столе рядом с моделью крейсера стояла его карточка.
(6) Иногда Татьяна Петровна брала её, рассматривала и, нахмурив тонкие брови, задумывалась.
(7) Ей всё казалось, что она где-то его встречала, но очень давно, ещё до своего неудачного замужества.
(8) Но где?
(9) И когда?
(10) Среди зимы начали приходить письма на имя Потапова, написанные одной и той же рукой.
(11) Татьяна Петровна складывала их на письменном столе.
(12) Однажды ночью она проснулась, подошла к столу, осторожно взяла одно из писем, распечатала и, оглянувшись, начала читать.
(13) «?Милый мой старик, — читала Татьяна Петровна, — вот уже месяц, как я лежу в госпитале.
(14) Рана не очень тяжёлая.
(15) Ради бога, не волнуйся и не кури папиросу за папиросой, умоляю!»?
(16) «?Я часто вспоминаю тебя, папа, — читала дальше Татьяна Петровна, — и наш дом, и наш городок.
(17) Закрываю глаза и тогда вижу: вот я отворяю калитку, вхожу в сад.
(18) Зима, снег, но дорожка к старой беседке над обрывом расчищена, а кусты сирени все в инее.
(19) В комнатах трещат печи, рояль наконец-то настроен, и ты вставил в подсвечники витые жёлтые свечи — те, что я привез из Ленинграда.
(20) Звонит ли колокольчик у дверей?
(21) Я так и не успел его починить…
(22) Эх, если бы ты знал, как я полюбил всё это отсюда, издали!
(23) Ты не удивляйся, но я говорю тебе совершенно серьёзно: я вспоминал об этом в самые страшные минуты боя.
(24) Я знал, что защищаю не только всю страну, но и вот этот её маленький и самый милый для меня уголок — и тебя, и наш сад, и вихрастых наших мальчишек, и берёзовые рощи за рекой, и даже кота Архипа.
(25) Пожалуйста, не смейся и не качай головой»?.
(26) Татьяна Петровна долго сидела у стола, смотрела широко открытыми глазами за окно, где в густой синеве начинался рассвет, думала, что вот со дня на день может приехать с фронта в этот дом незнакомый человек и ему будет тяжело встретить здесь чужих людей и увидеть всё совсем не таким, каким он хотел бы увидеть.
(27) Утром Татьяна Петровна сказала дочке, чтобы та взяла деревянную лопату и расчистила дорожку к беседке над обрывом, а сама она исправила колокольчик над дверью.
(28) На нём была отлита смешная надпись: «?Я вишу у дверей — звони веселей!»
(29) Днём Татьяна Петровна, румяная, шумная, с потемневшими от волнения глазами, привела из города старика-настройщика рояля, обрусевшего чеха.
(30) Когда он ушёл, Татьяна Петровна осторожно заглянула во все ящики письменного стола и нашла пачку витых толстых свечей.
(31) Она вставила их в подсвечники, зажгла, села к роялю, и дом наполнился звоном.
(32) А когда Татьяна Петровна перестала играть и погасила свечи, в комнатах запахло сладким дымом, как бывает на ёлке…
(33) Ещё в поезде лейтенант Николай Потапов высчитал, что у отца ему придётся пробыть не больше суток.
(34) Отпуск был очень короткий, и дорога отнимала всё время.
(35) Поезд пришёл в городок днём.
(36) Тут же, на вокзале, от знакомого начальника станции лейтенант узнал, что отец его умер месяц назад и что в их доме поселилась с дочерью молодая певица из Москвы.
(37) — Вы у меня перебудьте, старуха моя вас напоит чайком, накормит.
(38) Домой вам идти незачем, — сказал начальник станции.
(39) — Спасибо, — ответил Потапов и вышел.
(40) Потапов подошёл к дому в сумерки.
(41) Он осторожно открыл калитку, но всё же она скрипнула.
(42) Сад как бы вздрогнул, с веток сорвался снег, зашуршал.
(43) Потапов оглянулся: к беседке вела расчищенная в снегу дорожка.
(44) Он прошёл в беседку, положил руки на старенькие перила.
(45) Кто-то осторожно тронул Потапова за плечо.
(46) Позади него стояла молодая женщина с бледным строгим лицом, в накинутом на голову тёплом платке.
(47) Она молча смотрела на Потапова тёмными внимательными глазами.
(48) На её ресницах и щеках таял снег, осыпавшийся, должно быть, с веток.
(49) — Наденьте фуражку, — тихо сказала женщина, — вы простудитесь, пойдёмте в дом.
(50) Потапов весь вечер не мог избавиться от странного ощущения, будто он живёт в лёгком, но очень прочном сне.
(51) Всё в доме было таким, каким он хотел его видеть.
(52) Те же ноты лежали на рояле, те же витые свечи горели, потрескивая, и освещали маленький отцовский кабинет.
(53) Даже на столе лежали его письма из госпиталя — лежали под тем же старым компасом, под который отец всегда клал письма.
(54) После чая Татьяна Петровна провела Потапова на могилу отца, за рощу.
(55) А потом, поздним вечером, она, сидя у рояля и осторожно перебирая клавиши, обернулась к Потапову и сказала:
(56) — Мне всё кажется, что где-то я уже видела вас.
(57) — Да, пожалуй, — ответил Потапов, — но не могу припомнить где…
(58) Потапову постелили в кабинете на диване, но он не мог уснуть.
(59) Каждая минута в этом доме казалась ему драгоценной, и он не хотел терять её.
(60) Рано утром Татьяна Петровна, провожая Потапова на станцию, сказала:
(61) — Пишите.
(62) Мы теперь как родственники, правда?
(63) Потапов ничего не ответил, только кивнул головой.
(64) Через несколько дней Татьяна Петровна получила от него письмо с дороги.
(65) «?Я вспомнил, конечно, где мы встречались, — писал Потапов, — но не хотел говорить вам об этом там, дома.
(66) Помните Крым в двадцать седьмом году?
(67) Осень.
(68) Старые платаны в Ливадийском парке.
(69) Меркнущее небо, бледное море.
(70) На скамейке сидела девушка, ей было, должно быть, лет шестнадцать.
(71) Этой девушкой были вы, я не мог ошибиться.
(72) Я смотрел вам вслед и почувствовал тогда, что мимо меня прошла женщина, которая могла бы и разрушить всю мою жизнь и дать мне огромное счастье.
(73) Я понял, что могу полюбить эту женщину до полного отречения от себя.
(74) С тех пор я полюбил Крым и эту тропу, где я видел вас только мгновение и потерял навсегда.
(75) Но жизнь оказалась милостивой ко мне, я встретил вас.
(76) И если всё окончится хорошо и вам понадобится моя жизнь, она, конечно, будет ваша.
(77) Да, я нашёл на столе у отца своё распечатанное письмо.
(78) Я понял всё и могу только благодарить вас издали»?.
(79) Татьяна Петровна отложила письмо, туманными глазами посмотрела на снежный сад за окном, сказала:
(80) — Боже мой, я никогда не была в Крыму!
(81) Но разве теперь это может иметь хоть какое-нибудь значение?
(82) Она засмеялась, закрыла глаза ладонью.
(83) За окном горел, никак не мог погаснуть неяркий закат. (По К.Г. Паустовскому)*
* Константин Георгиевич Паустовский (1892 — 1968) — русский советский писатель, сценарист и педагог, журналист, военный корреспондент.
По Паустовскому К.