(1)Мы жили с Павликом в одном подъезде, но не знали друг друга. (2)Он как-то деликатно сторонился нас, дворовых ребят: как бы имел право водить компанию с нами, но не хотел навязываться, терпеливо ожидая, когда его позовут.
(3)В тот день у нас развернулась снежная баталия, а Павлик по обыкновению стоял в стороне. (4)Первый мой снежок, угодивший ему в плечо, смутил и вроде бы огорчил мальчика, следующий вызвал нерешительную улыбку на его лице, и лишь после третьего поверил он в чудо своего причастия и, захватив в горсть снега, пустил в меня ответный снаряд. (5)Когда схватка кончилась, я спросил его:
(6)— Ты под нами живёшь?
(7)— Да, — сказал мальчик.
(8)— Меня зовут Юра, а тебя?
(9)И мальчик сказал:
(10)— Павлик.
(11)Поначалу наше знакомство больше значило для Павлика, нежели для меня. (12)Я уже был искушён в дружбе: у меня имелся закадычный друг, чернявый, густоволосый, подстриженный под девочку Митя Гребенников. (13)Наша дружба началась в нежном возрасте трёх с половиной лет.
(14)Митина вздорность, перепады настроения, чувствительные разговоры и всегдашняя готовность к ссоре, хотя бы ради сладости примирения, стали казаться мне непременной принадлежностью дружбы. (15)Сблизившись с Павликом, я долго не понимал, что нашёл иную, настоящую дружбу. (16)Мне казалось, что я просто покровительствую робкому чужаку.
(17)Долгое приятельство с Митей не могло пройти бесследно: я привык к известному мон ральному соглашательству. (18)Прощение предательства немногим отличается от самого предательства. (19)Павлик не понимал сделок с совестью, тут он становился беспощаден. (20)Нам было лет по четырнадцати, когда я на своей шкуре испытал, каким непримиримым может быть мягкий, покладистый Павлик.
(21)На уроках немецкого я чувствовал себя принцем (мать не зря надрывалась над пишущей машинкой, выколачивая рубли для оплаты репетитора). (22)Учительница немецкого языка никогда не спрашивала у меня уроков. (23)Мы и так разговаривали с ней по-немецки. (24)Вдруг, ни с того ни с сего, она вызвала меня к доске, будто самого рядового ученика. (25)Как раз перед этим я пропустил несколько дней — то ли болел, то домашнем задании. (26)Я проспрягал какой-то глагол, отбарабанил предлоги, требующие дательного падежа, прочёл по учебнику тошнотворную назидательную историю и пересказал содержание.
(27)— Прекрасно. (28)Теперь стихотворение! — сухо сказала учительница.
(29)— Какое стихотворение? (30)Вы разве задавали? (31)Да я же не был в школе! (32)Я болел.
(33)— Совершенно верно, ты отсутствовал. (34)А спросить у товарищей, что задано, мозгов не хватило?
(35)О домашних заданиях я спрашивал у Павлика, а он ни словом не обмолвился о стихотворении. (36)Забыл, наверное. (37)Я так и сказал учительнице с лёгкой усмешкой, призывая и её отнестись к случившемуся юмористически.
(38)— Встань! — грубо приказала Павлику немка. (39)— Это правда?
(40)Он молча наклонил голову. (41)И я тут же понял, что это неправда. (42)Как раз о немецком я его не спрашивал. (43)О математике, русском, истории, биологии спрашивал, а готовить немецкие уроки я считал ниже своего достоинства — принц всё-таки!
(44)Учительница перенесла свой гнев на Павлика. (45)Он слушал её, по обыкновению, молча, не оправдываясь и не огрызаясь, словно всё это нисколько его не касалось.
(46)Когда, довольный и счастливый, я вернулся на своё место, Павлика не оказалось рядом. (47)Исчезли его учебники, тетрадки, ручка. (48)Я оглянулся: он сидел за пустой партой, не через проход, позади меня.
(49)— Ты чего это?..
(50)Павлик молчал и глядел своими остекленевшими глазами мимо меня.
(51)Почти год держал в отчуждении. (52)Сначала я пытался помириться как бы на ходу, между прочим. (53)Но ничего не получалось. (54)Павлик был непреклонен: его предал друг. (55)Спокойно, обыденно и публично, средь бела дня, ради грошовой выгоды предал человек, за которого он, не раздумывая, пошёл бы в огонь и с в воду.
(56)Когда же через год я послал ему записку с просьбой о встрече, он без всяких церемоний сразу поднялся ко мне, как делал это прежде. (57)С некоторым смущением я обнаружил, что не должен ни извиняться, ни хоть словом касаться прошлого. (58)Павлик не хотел, чтобы я нёс ответственность за себя прежнего. (59)Он понял, что во мне стала другая кровь, вот и пришёл.
(По Ю. М. Нагибину*)
*Нагибин Юрий Маркович (1920-1994) — русский писатель, журналист и сценарист.