(1) Матрос второй статьи Круглов, небольшой, тощий, в темно-серой шинели и желтом башлыке, выйдя из экипажа на двор, остановился.
(2) Посмотрел вокруг.
(3) Просторный двор, обнесенный высокой каменной стеной, был пуст.
(4) В воздухе чувствовался сильный мороз.
(5) Солнце, не успев подняться, уже опускалось, точно сознавая, что все равно не согреть холодной земли.
(6) Чистый, с голубоватым отливом, снег искрился алмазным блеском.
(7) Огромное красное здание экипажа покрылось седым инеем.
(8) Круглов широко улыбнулся, хлопнул себя по бедрам и, подпрыгнув для чего-то, точно козел, быстро побежал к кухне, хрустя снегом.
(9) — Как, браток, приготовил?
(10) — войдя на кухню, спросил он у кока, беспечно стоявшего около камбуза с дымящеюся цигаркой в зубах.
(11) — За мешком стоит, — равнодушно ответил тот, кивнув головой в угол.
(12) Круглов вытащил из указанного места котелок, наполненный остатками матросского супа, и, увидев, что суп без жира, упрекнул:
(13) — Не подкрасил, идол!
(14) — Это за семишник-то?
(15) — усмехнувшись, спросил кок.
(16) — Рассуди, воловья голова, жалованье-то какое я получаю…
(17) — Это меня не касается.
(18) — Не для себя ведь я…
(19) А ежели с тобою этакое приключится…
(20) — Со мною?
(21) — Да.
(22) Кок, сытый и плотный, сочно заржал.
(23) — Приключится?
(24) Скажешь тоже!
(25) Ах ты, недоквашенный!
(26) Лучше плати-ка скорее, а то ничего не получишь.
(27) Обиженный и недовольный Круглов отдал коку две копейки, спрятал котелок под полу шинели и, поддерживая его через карман левой рукой, вышел на двор.
(28) Благополучно миновал дежурных, стоящих у ворот.
(29) На улице встречались матросы, женщины, штатские.
(30) Разговоры, лай собак, скрип саней, стук лошадиных копыт, хлопанье дверей — все это наполняло воздух глухими звуками жизни.
(31) Весело шел Круглов, поглядывая по сторонам и стараясь не расплескать супа.
(32) Но, свертывая с главной улицы в переулок, он столкнулся с капитаном второго ранга Шварцем, вышедшим из-за угла.
(33) Офицер был известен своею строгостью, и матрос, увидев его, невольно вздрогнул.
(34) Быстро взмахнул правую руку к фуражке, а другую машинально дернул из кармана, облив супом черные брюки.
(35) — Эй, как тебя, что это ты пролил?
(36) — остановившись, спросил Шварц.
(37) Матрос тоже остановился, смущенно глядя на офицера и не зная, что сказать.
(38) — Почему же не отвечаешь?
(39) — Жидкость, ваше высокоблагородье…
(40) — Что?..
(41) — Виноват…
(42) Это…
(43) Это…
(44) — забормотал Круглов и, словно подавившись словами, замолк.
(45) Приблизившись, офицер откинул полу его шинели.
(46) — Ах, вот что у тебя!
(47) А в карманах нащупал куски хлеба.
(48) Матросу стало жарко, точно он попал в натопленную баню.
(49) — Твой билет!
(50) — сердито крикнул офицер, обсасывая обледеневшие усы.
(51) Круглов покорно отдал ему маленькую квадратную картонку в жестяной оправе со своей фамилией, названием роты и экипажа, а тот, прочитав, заговорил, отчеканивая каждое слово:
(52) — Так, одного со мной экипажа.
(53) Так!
(54) Воровством занимаешься!
(55) Казенное добро таскаешь!
(56) Матрос сгорал от стыда.
(57) — Никак нет, ваше высокобродье.
(58) Остатки это…
(59) Остатки от матросского обеда…
(60) В помойную яму их выбрасывают.
(61) — Подожди!
(62) Отвечай на вопросы!
(63) Куда это хлеб и суп несешь?
(64) Матрос, собравшись с духом, решил сказать всю правду.
(65) Идти пришлось недолго.
(66) Миновали несколько домов, и матрос привел офицера во двор, откуда они спустились в подвал.
(67) В помещении было темно, сыро, пахло чем-то прокисшим и тухлым.
(68) Кроме переднего угла, где стоял стол с обедающими за ним людьми, все остальные были заняты кроватями, корзинами, подушками.
(69) На полу валялся пьяный, оборванный мужчина, на нем, взвизгивая, сидела верхом двухлетняя девочка, а вокруг бегали два мальчика, чумазые, босые, без штанов.
(70) Около печки возилась с посудой кривая женщина, несуразно толстая, в засаленном фартуке.
(71) Девица лет семнадцати, нагнувшись над корытом с горячей водой, намыливала себе голову.
(72) Против окна уродливо-горбатый слесарь починял старые, ржавые замки.
(73) Все удивленно уставились на офицера, а он, впервые увидев обитателей подвала, вдохнув отравленный воздух, брезгливо поморщился.
(74) — Где здесь булочница?
(75) — поздоровавшись, спросил Шварц, чувствуя какую-то неловкость.
(76) — Какую вам: Петровну или Маньку?
(77) — переспросила его кривая женщина.
(78) — Старуху, больную!
(79) — Эта здесь.
(80) Кривая подошла к одной кровати, раздвинула ситцевую занавеску и, толкая рукой в постель, сказала:
(81) — Петровна, к тебе пришли…
(82) Под грудою лохмотьев что-то зашевелилось, а потом высунулась наружу растрепанная седая голова старухи.
(83) Лицо было худое, мертвенно-желтое, черные, помутневшие глаза слезились.
(84) Шевеля синими губами, точно собираясь что-то сказать, она недоуменно смотрела на офицера.
(85) Шварц хотел учинить форменный допрос, но, смутившись и покраснев, слабо проговорил:
(86) — Извините…
(87) Как вас…
(88) Супу вам матрос принес…
(89) Старуха молча таращила глаза.
(90) Офицер вынул из кармана рубль и, сунув больной, направился к двери.
(91) — Спасибо, родимый, — услышал он хриплый голос.
(92) — Выгружайся скорее и выходи, — сказал Шварц матросу и вышел на двор.
(93) От непривычки к дурному воздуху его мутило.
(94) Круглов, опорожнив котелок и карманы, последовал за ним.
(95) Радуясь, он благодарно смотрел на офицера, а тот, выйдя на улицу, заговорил просто:
(96) — За доброту твою — хвалю.
(97) Молодец!
(98) — Рад стараться, ваше высокобродье!
(99) Офицер сделал серьезное лицо.
(100) — Подожди стараться!
(101) Слушай дальше!
(102) А за то, что нарушил закон…
(103) Он затруднялся, какое наказание применить к провинившемуся.
(104) Нужно бы покарать матроса надлежащим порядком, но ему, точно тяжелый, несуразный сон, мерещилась уродливая, затхлая жизнь подвала и одинокая, забытая богом и людьми старуха.
(105) Совесть офицера смутилась, а вместе с нею поколебалась всегдашняя твердость и уверенность.
(106) — Да, вот как…
(107) — идя рядом с матросом, удивлялся он сам себе.
(108) Простить матроса совсем он тоже не мог: против этого протестовало все его существо.
(109) — Э, черт возьми!
(110) — досадливо выругался он, а Круглов, не расслыхав, спросил:
(111) — Чего изволите, ваше высокобродье?
(112) — А вот что изволю…
(113) За нарушение закона ты должен…
(114) Должен…
(115) И опять не поворачивался язык произнести нужные строгие слова.
(116) Мозг озарился мыслью, что, быть может, во всем мире нашелся один лишь человек, этот нескладный матрос, который пожалел старуху, умирающую в чужом доме, среди чужих людей.
(117) Круглов робко косился на офицера, не понимая его волнения.
(118) На дворе экипажа, против канцелярии, Шварц, все еще колеблясь, приказал идти матросу в роту и, когда тот отошел от него, крикнул вслед:.
(119) — Слушай!
(120) На двое суток в карцер пойдешь!
(121) — Есть, ваше высокобродье!
(122) — бойко ответил матрос.
(123) Они разошлись оба довольные.