(1) В третью военную осень после уроков Анна Николаевна не отпустила нас по домам, а раздала узкие полоски бумаги, на которых под жирной фиолетовой печатью — всё честь по чести! — было написано, что такой-то или такая-то действительно учится во втором классе девятой начальной школы.
–
(2) Вот!
(3) С этой!
(4) Справкой! — разделяя слова, делая между ними паузы и, таким образом, не просто объясняя, а внушая, вдалбливая нам правило, которое требовалось запомнить, Анна Николаевна разъясняла и остальное. —
(5) И письменным!
(6) Поручительством!
(7) Мамы!
(8) Вы!
(9) Пойдёте!
(10) В детскую!
(11) Библиотеку!
(12) И запишетесь!
(13) Детское ликование не остановить.
(14) Да и не нужно его останавливать, потому что это ведь стихия.
(15) Поэтому наша мудрая Анна Николаевна только улыбнулась, когда мы заорали на радостях, заколготились в своих партах, как в коробах, отошла в сторону, прислонилась к тёплой печке, прикрыла глаза и сложила руки калачиком.
(16) Теперь самое время объяснить, отчего уж мы так возрадовались.
(17) Дело в том, что все мы давно уже научились читать — соответственно возрасту, конечно же, запросто разделывались с тонкими, ещё довоенными, клееными-переклеенными книжечками, которые давала в классе Анна Николаевна, но вот в библиотеку нас не пускали, в библиотеку записывали почему-то лишь со второго класса.
(18) А кому в детстве не хочется быть постарше?
(19) Человек, который посещает библиотеку, — самостоятельный человек, и библиотека — заметный признак этой самостоятельности.
(20) Постепенно мы утихли, угомонились, и Анна Николаевна снова стала объяснять.
–
(21) В письменном!
(22) Поручительстве!
(23) Мама должна написать!
(24) Что в случае!
(25) Потери!
(26) Книг!
(27) Она!
(28) Возместит!
(29) Утрату!
(30) В десятикратном!
(31) Размере!
–
(32) Теперь вы понимаете свою ответственность? — спросила она уже обыкновенным, спокойным голосом.
(33) Можно было и не спрашивать.
(34) Без всякого сомнения, штраф за потерянную книжку в десятикратном размере выглядел чудовищным наказанием.
(35) Выходило, что книжки читать будем мы и терять, если доведётся, тоже будем их мы, а вот мамам придётся страдать из-за этого, будто мало им и так достаётся.
(36) Да, мы росли в строгости военной поры.
(37) Но мы жили, как живут люди всегда, только с детства знали: там-то и там-то есть строгая черта, и Анна Николаевна просто предупреждала об этой черте.
(38) Внушала нам, второклассникам, важную истину, согласно которой и мал и стар зависимы друг от дружки, и коли ты забудешь об этом, забудешь о том, что книжку надо беречь, и потеряешь по рассеянности или ещё по какой другой, пусть даже уважительной причине, то маме твоей придётся отвечать за тебя, плакать, собирать по рублю деньги в десятикратном размере.
(39) Повздыхав, зарубив себе на носу жестокий размер ответственности и ещё одно правило, по которому мама должна прийти сама вместе с тобой, захватив при этом паспорт, мы вылетели на волю, снова ликуя и толкаясь.
По Лиханову А. А.