В предложенном для анализа тексте В.П. Астафьев поднимает проблему специфики русского характера. Именно над ней он и размышляет.
Эта проблема социально-нравственного характера не может не волновать современного человека.
Писатель раскрывает эту проблему на примере женщины, которая была приветлива и гостеприимна, но одинока, потому что её родных забрала война: «Пятеро не вернулись у меня с войны: сам, трое сыновей и деверь…». Для этой женщины "изба пуста" стала, потому что невозможно вернуть родных и любимых, погибших на войне, но «люди, несмотря ни на какие невзгоды, сохраняют и несут по жизни распахнутую, неунывающую душу».
А также писатель обращает внимание на то, что в Вологодчине много недостроенных и обветшалых изб — это означало, что некому закончить начатое, война забрала и не дала устроить свою жизнь, дом, быт: «и русская пословица «Без хозяина и дом сирота» обрела какой-то совсем уж горестный смысл». Но вслед за описанием разрушенной жизни идет описание жизни мирной, трудовой, потому что народ находил в себе силы жить дальше, несмотря на большие потери: «Земля, заселённая народом даровитым, бойким на язык и на работу, раскинулась меж болот и лесов. Живёт и работает, как сотню и тысячу лет назад».
Авторская позиция ясна: В.П. Астафьев считает, что несмотря на все невзгоды, которые пережил русский народ, он продолжает жить дальше, не унывать. И это было характерно для всего народа в целом, потому что общая беда сплотила.
Я полностью согласна с позицией автора и также считаю, что сколько бы усилий не стоило пережить горе, внезапно постигшее миллионов людей, они смогли оправиться и продолжать жить.
Данная проблема находит отражение в художественной литературе. Например, в рассказе М.В. Шолохова «Судьба человека», в котором как раз показан русский национальный характер в лице Андрея Соколова. Главный герой многое пережил: долгое время был в плену у фашистов, бежал на Родину, потерял жену и дочерей из-за бомбардировки, сына хоронил в День Победы. Но, несмотря на это, Андрей Соколов нашел в себе силы жить дальше и усыновил сиротку.
Другим примером является повесть Закруткина «Матерь человеческая». Фашисты с приходом в хутор взяли в плен его жителей, мужа и сына главной героини Марии повесили, ей удалось спастись, но в хуторе она осталась совершенно одна. Первое время она мучилась, но потом стала собирать урожай на случай, если вернуться хуторчане, ухаживала за сироткой, раненым немецким солдатом, а впоследствии спасла детей из детского дома, бежавших с блокадного Ленинграда. Мария стала матерью для всего живого, стойко вынесла испытания войны, спасла и пыталась спасти жизни людей.
Таким образом, можно сделать следующий вывод: несмотря на то, что война принесла горе русскому народу, для него жизнь продолжалась, они пережили, смогли построить то, что некогда было разрушено фашистами.
(2)Зашли мы в одну избу испить водицы. (3)Жила в той деревянной избе, с низко спущенными стропилами и узко, в одно стекло, прорубленными окнами, приветливая женщина, возраст которой сразу не определить было — так скорбно и темно лицо её. (4)Но вот она улыбнулась, и мы узнали в ней женщину, чуть перевалившую за середину века, но не раздавленную жизнью.
(5)Женщина складно шутила, светлела лицом и, не зная, чем нас угостить, всё предлагала гороховые витушки, а узнавши, что мы никогда не пробовали этакой стряпни, непринуждённо одарила нас тёмными крендельками, высыпав их с жестяного листа на сиденье машины.
(6)Я не устаю поражаться тому, как люди, и особенно женщины, и особенно на Вологодчине, несмотря ни на какие невзгоды, сохраняют и несут по жизни распахнутую, неунывающую душу. (7)Встретишь на перепутье вологодского мужика или бабу, спросишь о чём-нибудь, а они улыбнутся и заговорят так, будто сотню лет уж тебя знают и родня ты им наиближайшая. (8)А оно и правда, родня: на одной ведь земле родились, одни беды мыкали. (9)Только забывать иные из нас об этом стали.
(10)Настроенный на весёлую волну, я весело поинтересовался, что за звёзды на углах избы, в честь какого такого праздника?
(11)И снова потемнело лицо старой женщины, улетучились смешинки из глаз, а губы вытянулись в строгую ниточку. (12)Опустив голову, она глухо, с выношенным достоинством и скорбью ответила:
(13)– Праздник?! (14)Не дай бог никому такого праздника… (15)Пятеро не вернулись у меня с войны: сам, трое сыновей и деверь… (16) — Она прошлась взглядом по звёздочкам, вырезанным из жести, покрашенной багряной ученической краской, хотела ещё что-то добавить, да лишь подавила в себе вздох, прикрыла калитку за собою и оттуда, уже со двора, сглаживая неловкость, сделанную мной, добавила: (17)— Поезжайте с Богом. (18)Если ночевать негде, ко мне приворачивайте, изба пуста…
(19)«Изба пуста… изба пуста…» — билось у меня в голове, и я всё смотрел неотрывно — в деревенских улицах мелькали красными пятнышками звёздочки на тёмных углах, то единично, то россыпью, и вспоминались мне слова, вычитанные недавно в военных мемуарах о том, что в такую тяжкую войну, наверное, не осталось ни одной семьи в России, которая не потеряла бы кого-нибудь…
(20)А как много на Вологодчине недостроенных и уже состарившихся изб! (21)Любили вологжане строиться капитально и искусно. (22)Дома возводили с мезонинами, изукрашивали их резьбой — кружевами деревянными, крыльцо под терем делали. (23)Труд такой кропотлив, требует времени, усердия и умения, и обычно хозяин дома заселялся с семьёю в тёплую, деловую, что ли, половину избы, а горенку, мезонин и прочее уже отделывали неторопливо, с толком, чтоб было в «чистой» половине всегда празднично и светло.
(24)Вот эти-то светлые половины изб и остались недостроенными. (25)Щели окон, кое-где уже прорубленных, снова наспех забраны чурбаками. (26)На некоторых домах начата уже орнаментовка мезонинов, оконных наличников и ворот. (27)Но грянула война, хозяин вытер пот со лба, стряхнул стружки с рубахи и, бережно упрятав топор и весь «струмент» в чулан, отложил работу на потом, на после войны…
(28)Отложил и не смог вернуться к ней. (29)Лежит русский мужик в сальских или донских степях, подо Львовом или Варшавой, лежит на Зееловских высотах или под Прагой — спит непробудным сном в нашей и чужой земле, а на родине его, в деревнях, рассыпается съеденный ржой, но всё ещё хранимый на всякий случай женщинами «струмент», старятся сами женщины, старятся так и не высветлившиеся избы, и русская пословица «Без хозяина и дом сирота» обрела какой-то совсем уж горестный смысл.
(30)«Пуста изба…»
(31)Древняя, трудно рождающая хлеб земля, заселённая народом даровитым, бойким на язык и на работу, раскинулась меж болот и лесов. (32)Живёт и работает земля, как сотню и тысячу лет назад, и, как в древности, на позднем клеверном лугу — женщины с литовками, в цветастых сарафанах, с яркими лентами по подолу фартуков, с оборками на кофтах и в белых платках. (33)И снова тихая умиротворённость кормящей матери-земли, привычно, в труде прожитый день, привычные сумерки, наползающие из-за холмов, привычные дали, объятые покоем.