Над письменным столом висит фотография отца. На ней он без шапки, выглядит молодо. Внимание привлекают проницательные и всепонимающие глаза. В жизни они тёмно-синие, а на фотографии вышли совсем чёрные.
Старые знакомые часто говорят матери Вадима, что он стал очень похож на отца, прямо вылитый. Это именно то, чего он хотел и Вадиму приятно это слышать. Его мать, Вера Фадеевна, грустно соглашается с этим.
Отец погиб в декабре сорок первого, в самом начале войны. Несмотря на то, что он работал учителем, ему пришлось повидать уже третью войну. Последние пятнадцать лет он работал директором. И когда он уезжал на фронт, на Белорусский вокзал его пришло проводить много учителей и школьников. В толпе раздавались тёплые прощальные слова, а завуч даже всплакнула. Сам отец был спокоен, и даже шутил, что третий раз встречаться с немцами уже не страшно.
Военный вид его был непривычен для Вадима. Во время прощания отец сказал, что главное в жизни – крепко верить. И, пожав по-мужски крепко руку Вадима, добавил, чтобы тот берёг мать, ведь он теперь опора семьи.
Возвращаясь с вокзала, Вадим впервые взял мать под руку. Мысли его занимали слова отца. Отныне Вадим больше не мальчик, а глава семьи. И он понимал, что теперь начнётся жизнь, полная забот и ответственности. Он лишь не знал, когда и с чего её начинать.
А на следующей неделе Вадим тайком от семьи попросился в военкомате на фронт и получил отказ, за неимением паспорта.
Наступил сентябрь. Вадим должен был заканчивать десятый класс, но занятий всё не было. Он уж два месяца трудился в молодёжной пожарной команде: ночью дежурил, тушил зажигалки и ловил ракетчиков, а днём работал на дровяном складе или разгружал баржи с оружием. Спал мало.
Стоя осенней ночью на чердаке какого-то дома и разглядывая вспышки зениток Вадим проникался новым ощущением. Теперь он был опорой не только своей семьи, но и всей улицы, района, сотен таких семей, многие из которых сейчас спокойно спали в кромешном мраке города. Теперь он отвечал за жизни тысяч людей, за целостность их домов. Позже, на фронте, это чувство лишь укрепилось, а его масштабы возросли. Уже целая страна стояла у него за спиной. Теперь он был её опорой и отвечал за её судьбу.