Материнский и гражданский долг

МАТЬ ИЗМЕННИКА

(1)Уже несколько недель город был обложен тесным кольцом врагов.

(2)Не ожидая помощи, изнурённые трудами и голодом, с каждым днём теряя надежды, люди в страхе смотрели на острые зубья гор, чёрные пасти ущелий и на шумный лагерь врагов — всё напоминало им о смерти. (3)В домах боялись зажигать огни, густая тьма заливала улицы, и в этой тьме безмолвно мелькала женщина, с головой закутанная в чёрный плащ.

(4)Люди, увидав её, спрашивали друг друга:

— Это она?

(5)И прятались в ниши под воротами или, опустив головы, молча пробегали мимо неё, а начальники патрулей сурово предупреждали её:

— Вы снова на улице, монна Марианна? (6)Смотрите, вас могут убить, и никто не станет искать виновного в этом…

(7)Она выпрямлялась, ждала, но патруль проходил мимо, не решаясь или брезгуя поднять руку на неё, а она снова тихо, одиноко шла куда-то, немая и чёрная, точно воплощение несчастий города. (8)А вокруг, преследуя её, жалобно ползали печальные звуки: стоны, плач и молитвы.

(9)Гражданка и мать, она думала о сыне и родине: во главе людей, разрушавших город, стоял её сын, весёлый и безжалостный красавец. (10)Ещё недавно она смотрела на него с гордостью, как на добрую силу, рождённую ею в помощь людям города — гнезда, где она родилась сама, родила и выкормила его.

(11)Так ходила она по улицам, и многие, не узнавая её, принимали чёрную фигуру за олицетворение смерти, а узнавая, молча отходили прочь от матери изменника.

(12)Тогда Марианна явилась к защитникам города и сказала:

— Или убейте меня за то, что мой сын стал врагом вашим, или откройте мне ворота, я уйду к нему… (13)Я — мать, я его люблю и считаю себя виновной в том, что он таков, каким стал.

(14)Они открыли ворота пред нею и долго смотрели ей вслед. (15)В лагере врагов заметили её, одну среди поля, и, не спеша, осторожно, к ней приближались чёрные, как она, фигуры.

(16)Подошли и спросили — кто она, куда идёт?

(17)– Ваш предводитель — мой сын, — сказала она, и ни один из солдат не усомнился в этом. (18)Шли рядом с нею, хвалебно говоря о том, как умён и храбр её сын, она слушала их, гордо подняв голову, и не удивлялась — её сын таким и должен быть!

(19)И вот она пред человеком, которого знала за девять месяцев до рождения его, пред тем, кого она никогда не чувствовала вне своего сердца, — в шёлке и бархате он пред нею, и оружие его в драгоценных камнях. (20)Всё так, как должно быть; именно таким она видела его много раз во сне — богатым, знаменитым и любимым.

(21)– Мать! — говорил он, целуя её руки, — ты пришла ко мне, значит, ты поняла меня, и завтра я возьму этот проклятый город!

(22)– В котором ты родился, — напомнила она.

(23)Опьянённый подвигами своими, обезумевший в жажде ещё большей славы, он говорил ей с дерзким жаром молодости:

— Я щадил этот город ради тебя — он как заноза в ноге моей и мешает мне так быстро идти к славе, как я хочу этого. (24)Но завтра я разрушу гнездо упрямцев!

(25)– Где каждый камень знает и помнит тебя ребёнком, — сказала она.

(26)– Камни немы, если человек не заставит их говорить, — пусть горы заговорят обо мне, вот чего я хочу!

(27)– Но люди? — спросила она.

(28)– О да, я помню о них, мать! (29)И они мне нужны, ибо только в памяти людей бессмертны герои!

(30)Она сказала:

— Герой — это тот, кто творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает смерть…

(31)Мать всегда против смерти; рука, которая вносит смерть в жилища людей, ненавистна и враждебна Матерям — её сын не видел этого, ослеплённый холодным блеском славы, убивающим сердце.

(32)Весь город казался израненным, и, точно погребальные свечи, зажглись над ним звёзды.

(33)– Может быть, мы обрушимся на него ещё ночью, — говорил её сын, — если ночь будет достаточно темна! (34)Неудобно убивать, когда солнце смотрит в глаза и блеск оружия ослепляет их — всегда при этом много неверных ударов, — говорил он, рассматривая свой меч.

(35)Мать сказала ему:

— Иди сюда, положи голову на грудь мне, отдохни, вспоминая, как весел и добр был ты ребёнком и как все любили тебя…

(36)Он послушался, прилёг на колени к ней и закрыл глаза, говоря: — Я люблю только славу и тебя за то, что ты родила меня таким, каков я есть.

(37)И задремал на груди матери, как ребёнок.

(38)Тогда она, накрыв его своим чёрным плащом, воткнула нож в сердце его, и он, вздрогнув, тотчас умер — ведь она хорошо знала, где бьётся сердце сына. (39)И, сбросив труп его с колен своих к ногам изумлённой стражи, она сказала в сторону города:

— Как человек — я сделала для родины всё, что могла; как мать — я остаюсь со своим сыном!

(40)И тот же нож, ещё тёплый от крови его — её крови, — она твёрдой рукою вонзила в свою грудь и тоже верно попала в сердце, — если оно болит, в него легко попасть.

(По М. Горькому)