Вклад в своё дело. Е. И. Носов Сказывают древние книги, будто великий Дионисий, замыслив расписать новоявленный храм

(1) Сказывают древние книги, будто великий Дионисий, замыслив расписать новоявленный храм, собирал холщовую подорожницу и уходил окрест — в лесную тишь, в одинокое раздумье. (2) Заповедная нехоженность Ферапонтова межозерья, пряный дух разомлевших боров и хрусткая настороженность под их сомкнувшимися кронами, где далеко слыхать, как стремительно возносится, шуршит коготками по сухому корью осторожная белка или как трепещет крыльями стрекоза над фиолетовой свечкой кипрея, — это тихое общение с птахами, травами и родной землёй отрешало живописца от расслабляющей повседневности, очищало и возвышало душу, звало куда-то ввысь и заодно собирало воедино, копило в нём слабеющие силы для очередного бессмертного творения.

(3) Но была в том одиноком скитании и своя корысть: пройдёт ли Дионисий верховолочьем, берегом ли ручья, сам тем временем неотступно высматривает всякие земные обнажения. (4) Растирает в щепотке мелки и глины, крошит пестиком известняки и цветные камушки, подобранные на перекатах, толчёт их в порошок в походной ступе, а потом замешивает в плошке на ключевой воде, пачкает цветной кашицей припасённые дощечки. (5) И долго глядит сощурясь, примериваясь к полученному колеру.

(6) Казалось бы, что можно извлечь из этих спёкшихся комьев, из овражных осыпей, озёрной гальки или сумрачных ливневых размывов… (7) Но посмотрите на многовековые невянущие фрески, и вы затихнете восхищённо: какое празднество красок! (8) Хотя и нет здесь ни откровенно красного, ни синего, ни зелёного… (9) Любил тонкий художник мягкие, нежные тона, почти неощутимые переходы, от которых сладко благоговела, смягчалась современная ему человеческая душа, теплилась надеждой. (10) Розово-красный он укрощал до лёгкой розовости или малиновости, душную зелень смягчал до прозрачной овсяной зеленцы, а охру — до золотистой соломистости. (11) А между этими умягчёнными тонами неприметно пускал ещё больше умягчённые тональности, и оттого все храмовые росписи — и на стенах, и на сводах, и на опорных столбах — обретали воздушно-лёгкий, серебристо-радужный колорит, подобный то ли цветной изморози, то ли нерукотворному узорочью. (12) И эта тонкая, неуловимая для глаза вибрация полутонов сообщала живописи чарующее необыкновение!

(13) К расцвету своего мастерства Дионисий извлёк из окрестных долов около ста сорока видов красителей и был убеждён, что это далеко не всё и что красочному воссиянию русской земли нет предела. (14) Надобно только воистину загореться, захотеть одержимо в земной обыкновенности увидеть сокрытую красу и радость и уловить, подглядеть в простой невзрачной тверди как бы застенчивую, но всегда дивную, нежную улыбку матери-природы. (15) «Подвижничество — это великое, радостное, как и всякий труд во всеобщее благо и всеобщее спасение, и сил на то утаивать не можно», — думал о своём призвании Дионисий.

(16) В наше время, однако, уже никто не скитается по глухим ярам с пестиком и ступкой. (17) Ныне «улыбку природы» можно без хлопот приобрести в магазине «Канцтовары». (18) Продаётся она уже в готовых тюбиках. (19) Удобно и просто: отвинтил колпачок, надавил большим пальцем на округлое матово лоснящееся брюшко упаковки и — пожалуйста! (20) Благо, что и всякие кисти, холсты, картоны, уже загрунтованные, готовые к исполнению, тоже продаются в достатке. (21) Достигнутый прогресс избавил современного живописца от самой докучливой (с нашей точки зрения) обузы — добывать необходимые краски, освободив его для чисто творческого дела: бери кисть и — твори, выдумывай, пробуй! (22) Было бы и вовсе не хлопотно, если бы вот так же запросто, нажав пальцем, можно было выдавить из одного тюбика, скажем, необыкновенный замысел, а из другого — вдохновение. (23) Или, допустим, зашёл в ателье и заказал себе пару крыл для творческого взлёта… (24) Но, видно, искусство не терпит расслабленности, тем более сделок с совестью, порождающих леность душ и меркантильные помыслы. (25) Напротив, оно требует постоянного преодоления задуманного, способствуя, в свою очередь, преодолению художником самого себя и захватывая его одержимостью. (26) Так что, как ни всемогущ прогресс, но вдохновения в лавке пока не купишь. (27) Тут

изощрённый человеческий ум спасовал, ничего не придумал, и всё, что касается творческого взлёта, осталось по-старому, как и при Дионисии: если хочешь чего достичь — иди и поклонись родной земле. (28) Всё остальное — от лукавого.

(По Е. Носову) Носов Евгений Иванович (1925—2002) — русский советский писатель, автор книг: «Берега», «В чистом поле», «Мост» и др.