Я не могу не согласиться с мнением автора. Коллективное творчество действительно не несет в себе ничего плохого, оно имеет место быть. В мире Российской литературы найдется немало примеров прекрасных произведений, которые, так или иначе, являются коллективным творчеством. Например, Илья Ильф и Евгений Петров совместно создали произведения «Двенадцать стульев», «Золотой Телёнок». Ещё одним примером соавторства служат братья Стругацкие. Одно из их произведений «Понедельник начинается в субботу», кстати, мне пришлось по душе. Я не думаю, что, если бы это произведения были бы написаны одним человеком, мне бы оно понравилось меньше.
Ещё одним примером коллективного творчества служит поэма Твардовского «Василий Теркин». Сама поэма написана Твардовским, но вот образ главного героя — Василия Тёркина — появился задолго до поэмы. Твардовский был участником литературного альманаха, в котором был «рожден» образ Василия Тёркина. Позже, уже во времена Великой Отечественной войны, Твардовский использовал образ Василия Тёркина — простого, добродушного и храброго парня в своей поэме.
Нельзя забывать и о великой комедии Гоголя «Ревизор», она тоже с какой-то стороны является примером коллективного творчества. Известно, что Н. В. Гоголю в сюжетах комедии «Ревизор» помог А. С. Пушкин. Однако в литературе это не считается чем-то постыдным, ведь в гоголевских произведения видна его рука, его стилевые и художественные отличительные черты.
Искусство — это всегда тяжело. Поэтому очень часто авторы часто прибегают к коллективному творчеству, оно присутствует не только в литературе. Разве есть что-то плохого в том, что несколько великих и гениальных людей создают одно произведение искусства? Я думаю, что нет. Вспомните советские окна «РОСТА». Это было соавторство не только писателей, но и художников. Эта работа была поистине трудная, как говорил Маяковский в своем стихотворении « Необычное приключение»: «что-де заела Роста». Один человек с такой работой физически бы не справился.
Искусство — это прекрасно, и коллективное творчество совершенно не мешает создавать величайшие шедевры, ведь за каждым произведением искусства стоит множество «каменщиков», «маляров», «землекопов», но, так или иначе, всего один «архитектор», который сливает воедино работу своих помощников. (483)
(3)Повторять что-нибудь дурное, сомнительное, позорное о людях славы и искусства было всегда лакомством для критиков и публики. (4)Помню, как в Москве один учитель средней школы на жадные расспросы о Дюма сказал уверенно:
— Дюма? (5)Да ведь он не написал за всю жизнь ни одной строчки. (6)Он только нанимал романистов и подписывался за них. (7)Сам же он писать совсем не умел. (8)И даже читал с большим трудом.
(9)Конечно, всякому ясно, что выпустить в свет около пятисот шестидесяти увесистых книг, содержащих в себе длиннейшие романы и пятиактные пьесы, — дело немыслимое для одного человека, каким бы он ни. был работоспособным, какими бы физическими и духовными силами он ни обладал. (10)Если мы допустим, что Дюма умудрялся при титанических усилиях писать по четыре романа в год, то и тогда ему понадобилось бы для полного комплекта его сочинений работать около ста сорока лет самым усердным образом, подхлёстывая себя неистово сотнями чашек крепчайшего кофе. (11)Да. (12)У Дюма были сотрудники. (13)Например: Огюст Маке, Поль Мерис, Октав Фейе, Е. Сустре, Жерар де Нерваль, были, вероятно, и другие...
...(14)Но вот тут-то мы как раз и подошли к чрезвычайно сложным, запутанным и щекотливым литературным вопросам. (15)С самых давних времён весьма много было сказано о вольном и невольном плагиате, об использовании чужих, хотя бы очень старых, хотя бы совсем забытых, хотя бы никогда не имевших успеха сюжетов.
(16) Коллективное творчество имеет множество видов, условий и оттенков.
(17) Во всяком случае, на фасаде выстроенного дома ставит своё имя архитектор.
(18) А не каменщик, и не маляры, и не землекопы.
(19) Чарльз Диккенс, которого Достоевский называл самым христианским из писателей, иногда не брезговал содействием литературных сотоварищей, каковыми бывали даже и дамы-писательницы: мисс Мэльхолланд и мисс Стрэттон, а из мужчин — Торкбери, Гаскайн и Уилки Коллинз. (20)Особенно последний, весьма талантливый писатель, имя и сочинения которого до сих пор ценны для очень широкого круга читателей.
(21) Распределение совместной работы происходило приблизительно так: Диккенс — прекрасный рассказчик — передавал иногда за дружеской беседой нить какой-нибудь пришедшей ему в голову или от кого-нибудь слышанной истории курьёзного или трогательного характера. (22)Потом этот намёк на тему разделялся на несколько частей, в зависимости от количества будущих сотрудников, и каждому из соавторов, в пределах общего плана, предоставлялось широкое место для личного вдохновения. (23)Потом отдельные части повести соединялись в одно целое, причём швы заглаживал опытный карандаш самого Диккенса, а затем общее сочинение шло в типографский станок. (24)Эти полушутливые вещицы вошли со временем в полное собрание сочинений Диккенса. (25)Сотрудники в нём переименованы, но вот беда: если не глядеть на фамилии, то Диккенс сразу бросается в глаза своей вечной прелестью, а его сотоварищей по перу никак не отличишь друг от друга.
(26)В фабрике Дюма были, вероятно, совсем иные условия и отношения. (27)Прежде всего надо сказать, что если кто и был в этом товариществе настоящим работником, то, конечно, он, сорокасильный, неутомимый, неукротимый, трудолюбивейший Александр Дюма. (28)Он мог работать сколько угодно часов в сутки, от самого раннего утра до самой поздней ночи, иногда и больше.
(29) Из-под пера так и падали с лёгким шелестом бумажные листы, исписанные мелким отличнейшим почерком, за который Дюма обожали наборщики (кстати, и его восхищённые первочитатели). (30)Говорят, он пыхтел и потел во время работы, ибо был тучен и горяч. (31)По его бесчисленным сочинениям можно судить, какое огромное количество требовалось ему сведений об именах, характерах, родстве, костюмах, привычках действующих персонажей. (32)Разве хватало у него времени просиживать часами в библиотеке, бегать по музеям, рыться в пыли архивов, разыскивать старые хроники и мемуары и делать выписки из редких исторических книг? (33)Если в этой кропотливой работе ему помогали друзья (как впоследствии Флоберу), то оплатить эту услугу было бы одинаково честно и ласковой признательностью, и денежными знаками или, наконец, и тем и другим.
(34)Правда, Дюма порою мало церемонился с годами, числами и фактами, но во всех лучших его романах безошибочно чувствуется его собственная, хозяйская, авторская рука. (35)Её узнаёшь и по характерному искусству диалога, по грубоватому остроумию, по яркости портретов и быта, по внутренней доброте... (36)Правда и то, что очень часто, особенно в последние свои годы, Дюма прибегал к самому щедрому и самому бескорыстному сотруднику — к ножницам. (37)Но и здесь, сквозь десятки чужих страниц географического, этнографического, исторического и вообще энциклопедического свойства всё-таки блистает прежний Дюма, пылкий, живой, увлекательный, роскошный.
(38) Огюст Маке заявил публичную претензию на Дюма, которому он чем-то помог в «Трёх мушкетёрах». (39)Оттуда и пошёл разговор о помощниках. (40)Но после первого театрального представления одноимённой пьесы, переделанной из романа и прошедшей с колоссальным успехом, Дюма, под бешеные аплодисменты и крики, насильно вытащил упиравшегося Маке к рампе, потребовал молчания и сказал своим могучим голосом:
— Вот Огюст Маке, мой друг и сотрудник. (41)Ваши лестные восторги относятся одинаково и к нему, и ко мне.
(42)И у Маке потекли из глаз слёзы.