Я внимательно прочитала текст П. вайля и А. Генису, в котором авторы, как мне кажется, подняли проблему классической литературы и её роли в формировании личности человека.
Поднимая эту проблему, авторы размышляют о читателях, которые склонны видеть в любимых книгах самую священную национальную собственность. Подобное отношение читателей к классической литературе является неслучайным — утверждают авторы текста. Задеть классика для него всё равно, что оскорбить Родину.
Многих известных людей воспитала книга. 
На мои взгляды и ценности тоже оказала огромное влияние классическая литература. В частности произведение Куприна «Чудесный доктор». Я прочитала это произведение два года назад. Сейчас это мое любимое произведение. Я считаю, что милосердные и добрые поступки действительно важны и могут спасти чью-то жизнь. Поступок профессора Пирогова для меня стал примером. На данный момент я состою в школьном волонтерском отряде и совершенно бескорыстно помогаю людям в разных жизненных ситуациях. Произведение «Чудесный доктор» помогло мне понять, что помогать людям важно и нужно, а самое главное — делать это от чистого сердца.
Но вообще, как я считаю, книги могут не только формировать личность человека, но и показать нам, как люди жили во все времена. Любая художественная литература — это отражение жизни общества в определенный период его развития, она не только рассказывает нам о жизни главного героя, но и показывает, как общество жило в момент, когда была написана книга. Благодаря классической литературе, мы можем понять, каким был мир, когда нас ещё не было. Каждый раз, читая книгу, мы будто путешествуем в прошлом, и я считаю, что это еще одна огромная заслуга художественной литературы.
В заключении хочу сказать: читайте книги! Не забывайте про них, ведь именно классическая литература помогает нам духовно обогатиться, найти свои идеалы. Недаром английский писатель Теккерей говорил: "Книги просвещают душу...". (519)
(2) Можно как угодно интерпретировать историю, политику, религию, но стоит произнести «Пушкин», как радостно и согласно закивают головами ярые антагонисты.
(3) Нет никакого сомнения, что для подобного взаимопонимания годится только та литература, которую признают классической. (4) Именно классика — тот универсальный язык, который понятен для людей разных взглядов, поскольку основан он на абсолютных ценностях, не подверженных духовной инфляции. (5) В этом смысле русская литература обладает совершенно уникальным потенциалом.
(6) Впрочем, с таким же — если не большим — успехом можно говорить не об уникальности русской литературы, а об уникальности русского читателя, склонного видеть в любимых книгах самую священную национальную собственность. (7) Задеть классика для него все равно что оскорбить Родину.
(8) Подобное читательское отношение к классике является неслучайным. (9) Оно складывается и закрепляется с малых лет. (10) Главный инструмент освящения классиков у нас школа. (11) Уроки литературы играли и играют грандиозную роль в формировании российского общественного сознания. (12) Классические книги противостоят воспитательным претензиям государства, раскрывают глаза на неоднозначность и противоречивость мира, рождают в читателе стремление к свободному выбору (Пьер Безухов и Павел Корчагин, являясь положительными героями, тем не менее, герои абсолютно разных романов). (13) Поэтому образцы классики, знакомые с детства, становятся для нас эталонами литературы вообще.
(14) Но, к сожалению, во взрослой жизни мы, читатели, так же редко достаем их с полки, как достают из музея парижский эталон метра. (15) Твердо усвоенное в школе преклонение перед классикой иногда мешает увидеть в ней жизнь, почувствовать ее душу, а недостаток времени и будничная суета мешают попыткам еще раз прочитать знакомые книги. (16) Тот же, кто решается перечитать классику без предубеждения, с чистого листа, сталкивается не только со старыми авторами, но и со своими школьными, так и не повзрослевшими стереотипами. (17) Перечитывая главные книги русской литературы, он понимает, что необходимо изменить, пересмотреть прежнее отношение к ним.
(18) Такая переоценка трудна, но вполне возможна и, видимо, закономерна. (19) Мы растем вместе с книгами, книги растут и меняются вместе с нами.