Какой человек способен проявить сострадание, милосердие по отношению к пленному врагу? На этот вопрос отвечает в своем тексте русский советский писатель Борис Львович Васильев.
Рассуждая над данной проблемой, автор рассказывает нам один военный эпизод. Главный герой Плужников встретил двух немцев, благодаря своей реакции убил одного немца, а второго спасла случайность: застрял патрон. Автор описывает, как Плужников привел немца в подземелье к девушке Мирре, где они поговорили с ним, выяснив, что пленный обычный рабочий, которого дома ждут дети. Внимательный читатель сразу понимает, что Мирра сочувствует немцу, жалеет его. Эту мысль подтверждает автор в конце текста: «Я боялась. Боялась, что ты застрелишь этого старика», — пишет он от лица девушки. Эта ситуация показывает, что Мирра очень добрая девушка, способная проявить милосердие к врагу в суровые годы войны, понять его.
Важно отметить чувства самого Плужникова в тот момент, когда ему нужно было застрелить немца. 
Оба примера, дополняя друг друга, дают полное представление о точке зрения автора по данному вопросу: тот человек, который имеет чистую совесть и который осознает ценность человеческой жизни, способен пощадить пленного врага, проявить к нему милосердие.
С мнением автора сложно не согласится, ведь именно совестливый, милосердный человек способен даже в условиях суровой войны простить врага. Для подтверждения своей точки зрения приведу пример из истории. На любой войне часты случаи, когда солдаты обеих сторон просто отпускают друг друга, не используют какие-то возможности, чтобы захватить или убить врага. Важно понять, почему это происходит. Мне кажется, что именно потому, что каждый солдат понимает, что человек, стоящий напротив него — такой же, как и он, что у него есть близкие люди, какие-то свои мечты, цели. Именно человечность, способность поставить себя на место врага заставляет солдат отпускать врагов.
В заключение хочу сказать о том, что любая война — очень страшное явление и невероятно важно в её условиях сохранять в себе человека.
(5)А второго немца спасла случайность, которая могла стоить Плужникову жизни. (6)Его автомат выпустил короткую очередь, первый немец рухнул на кирпичи, а патрон перекосило при подаче. (7)Пока Плужников судорожно дёргал затвор, второй немец мог бы давно прикончить его или убежать, но вместо этого он упал на колени. (8)И покорно ждал, пока Плужников вышибет застрявший патрон.
— (9)Комм, — сказал Плужников, указав автоматом, куда следовало идти.
(10)Они перебежали через двор, пробрались в подземелья, и немец первым влез в тускло освещённый каземат. (11)И здесь вдруг остановился, увидев девушку у длинного дощатого стола.
(12)Немец заговорил громким плачущим голосом, захлёбываясь и глотая слова. (13)Протягивая вперёд дрожавшие руки, показывая ладони то Мирре, то Плужникову.
— (14)Ничего не понимаю, — растерянно сказал Плужников. — (15)Тарахтит.
— (16)Рабочий он, — сообразила Мирра, — видишь, руки показывает?
— (17)Дела, — озадаченно протянул Плужников. — (18)Может, он наших пленных охраняет?
(19)Мирра перевела вопрос. (20)Немец слушал, часто кивая, и разразился длинной тирадой, как только она замолчала.
— (21)Пленных охраняют другие, — не очень уверенно переводила девушка. — (22)Им приказано охранять входы и выходы из крепости. (23)Они — караульная команда. (24)Он — настоящий немец, а крепость штурмовали австрияки из сорок пятой дивизии, земляки самого фюрера. (25)А он — рабочий, мобилизован в апреле...
(26)Немец опять что-то затараторил, замахал руками. (27)Потом вдруг торжественно погрозил пальцем Мирре и неторопливо, важно достал из кармана чёрный пакет, склеенный из автомобильной резины. (28)Вытащил из пакета четыре фотографии и положил на стол.
— (29)Дети, — вздохнула Мирра. — (30)Детишек своих кажет.
(31)Плужников поднялся, взял автомат:
— Комм!
(32)Немец, пошатываясь, постоял у стола и медленно пошёл к лазу.
(33)Они оба знали, что им предстоит. (34)Немец брёл, тяжело волоча ноги, трясущимися руками все обирая и обирая полы мятого мундира. (35)Спина его вдруг начала потеть, по мундиру поползло тёмное пятно.
(36)А Плужникову предстояло убить его. (37)Вывести наверх и в упор шарахнуть из автомата в эту вдруг вспотевшую сутулую спину. (38)Спину, которая прикрывала троих детей. (39)Конечно же, этот немец не хотел воевать, конечно же, не своей охотой забрёл он в эти страшные развалины, пропахшие дымом, копотью и человеческой гнилью. (40)Конечно, нет. (41)Плужников всё это понимал и, понимая, беспощадно гнал вперёд.
— (42)Шнель! (43)Шнель!
(44)Немец сделал шаг, ноги его подломились, и он упал на колени. (45)Плужников ткнул его дулом автомата, немец мягко перевалился на бок и, скорчившись, замер...
(46)Мирра стояла в подземелье, смотрела на уже невидимую в темноте дыру и с ужасом ждала выстрела. (47)А выстрелов всё не было и не было...
(48)В дыре зашуршало, и сверху спрыгнул Плужников и сразу почувствовал, что она стоит рядом.
— (49)3наешь, оказывается, я не могу выстрелить в человека.
(50)Прохладные руки нащупали его голову, притянули к себе. (51)Щекой он ощутил её щеку: она была мокрой от слёз.
— (52)Я боялась. (53)Боялась, что ты застрелишь этого старика. — (54)Она вдруг крепко обняла его, несколько раз торопливо поцеловала. — (55)Спасибо тебе, спасибо, спасибо. (56)Ты ведь для меня это сделал?
(57)Он хотел сказать, что действительно сделал это для неё, но не сказал, потому что он не застрелил этого немца всё-таки для себя. (58)Для своей совести, которая хотела остаться чистой. (59)Несмотря ни на что.