После чтения текста Антона Павловича Чехова на ум приходят вопросы о смысле жизни. Из этого следует, что писатель поставил перед нами проблему жизненной цели культурного человека: для одних это забота о бедных, а другие считают, что помогать людям бессмысленно, а надо жить только своими интересами. Кто прав?
Рассмотрим точку зрения рассказчика: «Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но это не освобождает их от пут ….». Это мнение человека равнодушного к страданиям отдельных людей, у него нет жалости «ко всем этим Аннам, Маврам, Пелагеям», а есть только общее представление об их жизни. Мнение рассказчика таково: бессмысленно помогать другим, лучше заниматься своими делами – рисовать пейзажи, например. Это мнение человека, который ищет отговорки, чтобы оправдать своё равнодушие к людям.
Лида думает по-другому: «Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним…». Подобная жизненная позиция заслуживает уважения, ведь ничего не делать для людей – это легко, а вот стремиться помочь, пусть не всем, но хотя бы кому-нибудь, - это проявление истинного гуманизма.
Авторская позиция открыто не выражена, но выявить её можно путём сопоставления персонажей: Лида знает всех, о ком говорит, а рассказчик оперирует обобщёнными понятиями: «все эти», «этих людей». Сравнение не в пользу последнего, и писатель полностью на стороне Лида, которая заявляет: «Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем».
Я соглашусь с этой позицией, потому что само развитие нашей цивилизации стало возможно благодаря тем, кто стремился сделать жизнь людей лучше.
Тут мне хочется рассказать об одном выдающемся человеке – это знаменитый военный хирург Пирогов. Он всю свою жизнь спасал людей. Задумывался ли он о смысле своей жизни, я не могу сказать, но точно могу утверждать, что он не был равнодушным человеком. Интерес к личности Пирогова у меня пробудился в детстве после прочтения рассказа Куприна «Чудесный доктор». Там рассказывалось о бедствиях одной семьи, в которой отец потерял работу, стало нечем кормить детей, а на улице зима, холод. Младший ребёнок при смерти. Ни один человек не пришёл на помощь бедному семейству, отец в отчаяние ушёл из дому, чтобы не видеть всего этого ужаса. Сидел в парке, не зная, что делать. Тут он и встретил его — чудесного доктора. В отчаянии бедный человек поведал обо всех своих несчастьях незнакомцу, а тот очень быстро начал действовать. В тот же вечер все проблемы были решены: на столе появилась еда, в печи горел огонь, лекарства для больного ребёнка куплены. Героем этого произведения и был Пирогов
Нельзя философствовать и оправдывать своё равнодушие, когда кому-то рядом с тобой плохо. Единственно правильное решение в такие моменты — это помощь ближнему. В этом и состоит цель жизни всякого культурного человека.
(5)Я почувствовал раздражение.
— (6)Почему же не интересно? — спросил я и пожал плечами. — (7)Вам не угодно знать моё мнение, но уверяю вас, этот вопрос меня живо интересует.
— (8)Да?
— (9)Да. (10)По моему мнению, медицинский пункт в Малозёмове вовсе не нужен.
(11)Моё раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила:
—Что же нужно? (12)Пейзажи?
— (13)И пейзажи не нужны. (14)Ничего там не нужно.
(15)Она кончила снимать перчатки и развернула газету, которую только что привезли с почты; через минуту она сказала тихо, очевидно сдерживая себя:
— На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. (16)И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счёт.
(17)Я имею на этот счёт очень определённое убеждение, уверяю вас, — ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать. — (18)По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки при существующих условиях служат только порабощению. (19)Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам моё убеждение.
(20) Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль:
— Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потёмок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блёкнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх.
(21) Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своём образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить.
(22) Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, ещё больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.
— (23)Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская газету. — (24)Я уже это слышала. (25)Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. (26)Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы правы. (27)Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. (28)Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.
— (29)Правда, Лида, правда, — сказала мать.
(30) В присутствии Лиды она всегда робела и, разговаривая, тревожно поглядывала на неё, боясь сказать что-нибудь лишнее или неуместное; и никогда она не противоречила ей, а всегда соглашалась: «Правда, Лида, правда».
— (31)Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности так же, как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, — сказал я. — (32)Вы не даёте ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаёте лишь новые потребности, новый повод к труду.
— (33)Ах, боже мой, но ведь нужно же делать что-нибудь! — сказала Лида с досадой, и по её тону было заметно, что мои рассуждения она считает ничтожными и презирает их.