Генри Уорл Бичер однажды сказал: «Каждый милосердный поступок — это ступень лестницы, ведущей к небесам». Так должен ли человек проявлять великодушие к тем, кто совершил тяжкий проступок? Именно на этот вопрос отвечает Александр Грин в своем тексте, поднимая проблему проявления милосердия к преступникам.
Чтобы прокомментировать ее, обратимся к тексту. Автор рассказывает о своем путешествии в Одессу. Там он увидел сцену, которая надолго отложилась в его памяти. Одного из матросов товарищ ударил ножом в спину. И пусть рана была не опасна, но больному прописали постельный режим. И вот к нему на примирение направили доктора, который был знаком с нападающим: «Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика». Он стал рассказывать о том, что у матроса есть жена, дети, что он раскаивается и просит прощения. Доктор пытался уговорить его поступить «по человечеству» и замять дело. И рассказчик, и читатель из его слов понимают, что если раненый поступит не «по человечеству», а «по закону», то обидчик лишится всего: дома, семьи, свободы. Да, он виноват в том, что напал на другого человека и даже пытался лишить его жизни. Но может раненому все-таки стоило простить его? Дать ему шанс все исправить и не лишать его всего, что ему дорого? Так он проявил бы к своему обидчику настоящее милосердие: «Я ждал, верил, что он скажет: «По человечеству». На его месте следовало простить». Умение прощать – черта по-настоящему сильного человека. Когда человек проявляет великодушие и прощает своего обидчика, то в душе у него царствует покой.
Позиция автора ясна. Александр Грин считает, что человек, который искренне раскаивается, заслуживает прощения.
Я полностью согласна с позицией автора и считаю, что мы должны уметь прощать даже тех людей, которые совершили тяжкое преступление. Недавно я прочитала историю, события которой произошли в Абхазии много лет назад. Седой старик ждал вечером своего сына, но вместо него на двор ветром влетел всадник на коне с криком: «Отец, за мной гонятся, выручай!» И хозяин впустил незнакомца, не стал выдавать его преследователям. А сам продолжил ждать сына. Однако привезли его на телеге, мертвого. Хозяин дома узнал, что убийца его сына – это тот самый незнакомец, которого он приютил. В сердцах старик схватил пистолет и хотел застрелить убийцу. Однако он этого не сделал. Накормил его, на рыдания и просьбы простить отвечал сурово: «Прекрати!» Оказалось, что убийца его сына – сам совсем еще ребенок, сирота, который один воспитывает младшую сестрёнку. Вот и стал он главой семьи. Никакой злости, ненависти, жажды мести в сердце старика уже не было. Он простил и принял молодого человека. Принял его как своего родного сына, помог вырастить сестренку. Старик простил человека, который совершил ужасное преступление, который лишил его самого близкого человека. Он является примером того, как должны поступать люди с теми, кто действительно раскаивается в своем поступке.
Таким образом, каждому из нас следует помнить о том, что любой человек может совершить что-то плохое. Но далеко не всегда он заслуживает самого сурового наказания.
(3)Я проводил дни на улицах, рассматривая витрины или бродя в порту, где на каждом шагу открывал Америку. (4)3десь бился пульс мира.(5)«Береговой командой» были матросы, кочегары и другие мелкие служащие, почему-либо неспособные временно находиться на корабле. (6)Можно здесь было встретить также отставшего от рейса молодого матроса или живущего в ожидании места какого-нибудь старого служащего.
(7)Отсюда-то и совершал я свои путешествия в порт, упиваясь музыкой рёва и грома, свистков и криков, лязга вагонов на эстакаде и звона якорных цепей, а также голубым заревом свободного синего Чёрного моря. (8)Я жил в полусне новых явлений. (9)Тогда один случай, может быть незначительный в сложном обиходе человеческих масс, наполняющих тысячи кораблей, показал мне, что я никуда не ушёл, что я не в преддверии сказочных стран, полных беззаветного ликования, а среди простых, грешных людей.
(10)В казарму привезли раненого. (11)Это был молодой матрос, которого товарищ ударил ножом в спину. (12)Поссорились они или не поделили чего-нибудь — этого я не помню. (13)У меня только осталось впечатление, что правда на стороне раненого, и я помню, что удар был нанесён внезапно, из-за угла. (14)Уже одно это направляло симпатии к пострадавшему. (15)Он рассказывал о случае серьёзно и кратко, не выражая обиды и гнева, как бы покоряясь печальному приключению. (16)Рана была не опасна. (17)Температура немного повысилась, но больной, хотя и лежал, ел с аппетитом и даже играл в карты с соседями.
(18)Вечером раздался слух: «Доктор приехал, говорить будет». (19)Доктор? (20)Говорить? (21)Я направился к койке раненого. (22)Доктор, пожилой человек, по-видимому сам лично принимающий горячее участие во всей этой истории, сидел возле койки. (23)Больной, лёжа, смотрел в сторону и слушал. (24)Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика. (25)Он послан им, пришёл по его просьбе. (26)У него жена, дети, сам он военный матрос. (27)Он полон раскаяния. (28)Его ожидают каторжные работы.
— (29)Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить: «по закону» или «по человечеству». (30)Если «по человечеству», то мы замнём дело. (31)Если же «по закону», то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват.
(32)Была полная тишина. (ЗЗ)Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. (34)Что скажет раненый? (35)Какой приговор изречёт он? (36)Я ждал, верил, что он скажет: «По человечеству». (37)На его месте следовало простить. (38)Он выздоравливал.
(39)Он был лицом типичный моряк, а «моряк» и «рыцарь» для меня тогда звучало неразделимо. (40)Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. (41)От него несло океаном, родиной больших душ. (42)И он был так симпатично мужествен, как умный атлет...
(43)Раненый помолчал. (44)Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. (45)Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнёс:
— Пусть... уж... по закону.
(46)Доктор, тоже помолчав, встал.
—(47)3начит, «по закону»? — повторил он.
—(48)По закону. (49)Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза.
(50)Я был так взволнован, что не вытерпел и ушёл на двор. (51)Мне казалось, что у меня что-то отняли.
(52)С этого дня я стал присматриваться к морю и морской жизни с её внутренних, настоящих сторон, впервые почувствовав, что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса — в самих нас.