Родительский героизм - образ действия, присущий каждому земному существу, у которого есть ребенок. Он сидит глубоко внутри, и показывается тогда, когда угроза жизни для собственного ребенка достигает своего апогея.
Так, известный советский писатель В.А.Солоухин поднимает проблему родительского самопожертвования ради своих детей.
Говоря о бесстрашии родителей перед лицом смерти, В.А. Солоухин вспоминает два случая из жизни. Первый - с выхухолью, которая держалась от писателя буквально в двух метрах, чтобы иметь возможность спасти своих детёнышей, что для такого зверя - совершенно удивительного, потому что они боятся людей. Однако, страх собственной смерти, для этого небольшого зверька, был не так велик, как страх смерти своих детей, и поэтому, она долго держалась на воде, выжидая, когда же писатель отойдет от ямки, в которой находились ее дети. Второй случай касается непосредственно самого Солоухина,который, возвращаясь домой от речки, стал размышлять о том, какое бедствие для человека, сравнимо по масштабу с бедствием выхухоли. И он пришел к одному выводу: " название ему - война". Потому что начнись она, то Солоухин, как отец, точно так же как и выхухоль, стал бы метаться и придумывать разные способы спасти своих детей, жертвуя собственной жизнью, но делая для все для того, чтобы осуществить задуманное.
Приводя эти примеры, становится ясно, что в Солоухине живет сильное чувство любви к своим детям и понимание к другим родителям.
Подытоживая свои размышления, автор приходит к закономерному выводу: гибель ребенка - самое страшное, что может случится в жизни любого, будь ты зверь или человек.
Я полностью согласна с позицией автора. Смерть близкого нам человека, например матери или отца, это в целом, худшее, что может с нами случится. Но когда умирает собственный ребенок, то это становится потерей, которую фактически нельзя пережить, потому что все в природе должно идти своим чередом, и если смерть кого-то старше, ясна и понятна, пусть и принять ее трудно, то смерть того, кто прожил меньше нас, для человеческого ума - непостижима, и именно поэтому, родители, что вложили в нас всю свою любовь, пытаются сделать все, только бы этого не случилось.
Подводя итог, автор говорит о самолетах, летящих в небе, что были созданы из огня и металла, он говорит о самолетах, что будут использованы в случае, если начнется война. И для тех, кто сидит в них - нет дела, ни до детенышей выхухоля, ни до его детей, однако, они будут заботиться о своих. Потому-то очень важно помнить, что мы все окружены существами, жизнь которых никто не в праве отнимать.
(5)Я пошёл вдоль по берегу, не думая ни о чём, любуясь воистину необыкновенным зрелищем. (6)Никогда, при самом дружном таянии самых глубоких снегов, не было на нашей реке такого разлива, такого водополья, как теперь. (7)Высокие ольховые кусты теперь выглядывали из воды одними макушками.
(8)До моего слуха стал доноситься однообразный слабенький писк, настолько слабенький, что сначала я хоть и слышал его, но как-то не обращал внимания, как-то он не мог «допищаться» до меня. (9)Может быть, спутывался сначала с писком и щебетанием птиц, а потом уж и выделился, чтобы завладеть вниманием.
(10)Сделав несколько шагов по берегу, я прислушался ещё раз и тут увидел у носка моего самому мне показавшегося огромным резинового сапога крохотную ямочку, оставленную некогда коровьим копытом.
(11)В ямке, сбившись в клубочек, барахтались крохотные существа, беспомощные, как все детёныши.
(12)Детёныши были величиной со взрослых мышей или, лучше сказать, с кротов, потому что больше походили на них окраской своих мокреньких шубок. (13)Их копошилось штук шесть, причём каждый старался занять верх, так что они вслепую всё время перемешивались клубочком, попирая и топча наиболее слабеньких.
(14)Мне захотелось узнать, чьи это детёныши, и я стал оглядываться. (15)Из-за верхушки ольхи, на том берегу, судорожно, непрерывно загребая лапками, чтобы удержаться на одном месте (течение сносило её), глядела на меня своими чёрными бусинками выхухоль. (16)Встретившись со мной глазами, она быстро, испуганно поплыла в сторону, но невидимая связь с коровьим копытцем держала её, как на нитке. (17)Поэтому поплыла выхухоль не вдаль, а по кругу. (18)Она вернулась к ольховому кусту и снова стала глядеть на меня, без устали гребя на одном месте.
(19)Выхухоль держалась на воде метрах в двух от меня, что невероятно для этого крайне осторожного, крайне пугливого зверька. (20)Это был героизм, это было самопожертвование матери, но иначе не могло и быть: ведь детёныши кричали так тревожно и так призывно!
(21)Я наконец ушёл, чтобы не мешать матери делать своё извечное дело – спасать своих детей. (22)Поддавшись невольной сентиментальности, я думал о том, что у меня тоже есть дети. (23)Я старался вообразить бедствие, которое по масштабу, по неожиданности, по разгулу и ужасу было бы для нас как этот паводок для бедной семьи зверушек, когда пришлось бы точно так же тащить детей в одно, в другое, в третье место, а они гибли бы в пути от холода и от борьбы за существование, и кричали бы, и звали бы меня, а я не имел бы возможности к ним приблизиться.
(24)Перебрав всё, что подсказывало воображение, я остановился на самом страшном человеческом бедствии. (25)Название ему – война.
(26)Дождь усиливался с минуты на минуту, он больно сёк меня по лицу и рукам. (27)На землю спустилась чёрная, ненастная ночь. (28)В реке по-прежнему прибывала вода.
(29)В небе, выше дождя, превыше ночной темноты, так, что едва доносился звук, неизвестно куда и неизвестно откуда летели птицы, созданные из огня и металла.
(30)Если бы они и могли теперь взглянуть со своей высоты на землю и на меня, идущего по ней, то я им показался бы куда мельче, куда микроскопичнее, чем полчаса назад казались мне слепые, озябшие детёныши выхухоли, лежащие на самом краю земли и стихии.