Вспоминаешь родительские идеалы: первый космонавт Гагарин, партизаны Великой Отечественной войны, звезды эстрад с нелегкой судьбой. А наши современный взгляды отличаются от родительских. Но о чем мы можем судить по культурным ценностям?
Именно над этой проблемой рассуждает Е. А. Корнеева, автор предложенного нам для анализа текста. В центре повествования история рассказчицы, случившаяся с ней при поездке в дом-музей Марины Цветаевой. Текст начинается сразу с диалога между таксистом и повествовательницей, из которого мы узнаем, что молодой человек, родители которого - служащие, с высшим образованием, который и сам закончил специализированный колледж, не знает русских поэтов. Даже при указании адреса (дом-музей Марины Цветаевой) "парень вклюючил навигатор, стал всматриваться в карту маршрута". А на прощание с молодым человеком рассказчица написала других русских поэтов "на клоке бумаги", глядя на который, таксист торопливо, удивленно бормотал: "Ух ты, вот это класс!" На мой взгляд, это потому, что молодой парень не думал, что есть какие-то иные ценности, кроме денег, которые он пытается заработать, вероятно, подработкой таксистом, попсовой музыки, которую парень знает, "а как же", внешней привлекательности.
В противопоставление данному взгляду на мир автор дает рассказчице двадцать минут до мероприятия в музее. За это время рассказчица заметила, как девушка застыла, "обхватив подол каменного платья", у памятника Марине Ивановне. Этой девушке был безразличен ее внешний вид - она была с распущенными волосами, в джинсах. В ней таилась "умудренная глубоким творческим опытом душа". Коренева использует множество средств выразительности (олицетворение, метафора, эпитет) в описании этой девушки с целью показать ее культурное, духовное богатство, ее идеал, сотворенный в деятелях искусства.
Таким образом, позиция автора очевидна: культурные ценности людей, даже одного возраста и даже живущих в одном городе, могут кардинально, полярно отличаться: "Их миры совершенно разные с разными идеалами и ценностями", потому что духовные идеалы говорят о духовной насыщенности человека, а она, как известно, у всех своя.
Я согласна с автором: у каждого человека свое собственное развитие, и невозможно абсолютно повторить соответствие возраста ценностям, как у кумира, идеала. На подтверждение этой мысли можно обратиться к повседневной для детей ситуации: учеба в школе. Целый класс, коллектив из более, чем двадцати человек воспитывают одни и те же учителя. Но кто-то огорчается четверкам, ведь он знает, что может учиться и на пять, как его мама, а кто-то радуется тройке, потому что трезво оценивает свои способности и понимает, что выше "3" он математику не знает.
(2)Парень включил навигатор, стал всматриваться в карту маршрута.
(3)– Там она и жила с семьёй, – добавила я задумчиво скорее самой себе.
(4)– Кто жил? – переспросил он через минуту.
(5)– Цветаева, поэт, знаете?
(6)Он улыбнулся:
(7)– Не-а.
(8)Такого ответа я никак не ожидала. (9)В принципе, размышляла я, уставившись в окно перед собой и изредка косясь на водителя, симпатичного и блондинистого, человеком можно быть хорошим... и не знать поэтов-писателей. (10)Но мне вдруг стало любопытно, кто он и откуда: очень уж хотелось понять, почему имя Цветаевой (и, полагаю, многих других великих деятелей литературы) для него ничего не значит. (11)Я решила порасспросить парня. (12)Узнала, что ему 24 года, москвич в третьем поколении. (13)Родители служащие, с высшим образованием. (14)Да и сам он окончил что-то вроде специализированного колледжа. (15)Как же он мог не слышать о Цветаевой? (16)В общем, причины столь низкой осведомлённости в области поэзии так и остались для меня загадкой. (17)Может, дело в качестве современного образования, а может, он сам не хотел ничего знать, считая стихи глупостью.(18)И всё же я решила ему хоть какой-то ликбез устроить. (19)Тут меня осенило.
(20)– А песню в исполнении Аллы Пугачёвой слышали? (21)«Мне нравится, что Вы больны не мной...»? – пропела я сиплым голосом.
(22)Парень заёрзал на сиденье:
(23)– Знаю, а как же! (24)Я чуть не подпрыгнула от радости:
(25)– Ага! (26)Так это стихи Марины Цветаевой! – и процитировала ещё строчки.
(27)– Здорово! – протянул он с удовольствием.
(28)На прощание на клочке бумажки из его бардачка я написала, кроме Цветаевой, ещё несколько незнакомых ему имён: Мандельштама, Пастернака, Бродского. (29)Кто знает: вдруг он заинтересуется и хотя бы немного прочтёт о них. (30)Он старательно, как первоклассник, повторил каждое слово вслед за мной, так что, может, и вправду запомнил. (31)«Ух ты, вот это класс, – бормотал он при этом торопливо, – вот это класс!». (32)И порулил дальше...
(33)Мероприятие в музее начиналось только через двадцать минут. (34)Так что у меня ещё было время, и я огляделась вокруг. (35)Прямо напротив, в маленьком сквере – памятник Марине Ивановне: сидячая фигура, склонённая голова с короткой стрижкой. (36)Пройдя вдоль улицы и вернувшись обратно, я заметила, что к памятнику кто-то прилепился. (37)В буквальном смысле. (38)Девушка с распущенными волосами, в джинсах уткнулась в каменные ступни головой, обхватила широким жестом подол каменного платья, как ребёнок, прячась и прося прощения, и так застыла. (39)Какой разговор вела с ней эта девушка? (40)Или о чём-то просила? (41)А может, горевала по её судьбе? (42)Она стояла долго, потом оторвалась от глыбы и с какой-то счастливой улыбкой пошла прочь. (43)На вид ей было года 22–24. (44)Я не пыталась разгадать, кто она и откуда. (45)Её порыв говорил сам за себя – умудрённая глубоким творческим опытом душа в совсем юном теле. (46)Да, именно так, и думаю, что вряд ли кто-то станет возражать. (47)Ведь умение ценить поэзию и её автора, понимать, чувствовать сердцем – это ли не душевная мудрость?
(48)Эх, вот как бывает, думала я, возвращаясь вечером домой: эти двое – представители одного поколения, ровесники, живут в одном городе. (49)Но их миры – совершенно разные, с разными идеалами и ценностями. (50)Хорошо, что я сказала ему напоследок: хоть впросак теперь не попадёт перед своей девушкой. (51)Девушки любят поэзию... (52)Кто знает, а вдруг они встретятся?
(По Е. А. Кореневой)