Порой самое сильное чувство, которое мы испытываем в юности, — это страх показаться смешным в глазах сверстников. Он может заглушить голос совести и заставить нас совершать поступки, о которых потом больно вспоминать. Именно такую ситуацию описывает М. Агеев в предложенном тексте. В центре внимания автора — проблема детского эгоизма и стыда перед товарищами, который заставляет сына отречься от матери.
Позиция писателя очевидна: он осуждает героя, показывая, что стыдиться матери, которая живёт ради сына, — это проявление душевной чёрствости и неблагодарности. Автор убеждён, что любовь матери самоотверженна, а эгоизм сына недостоин человека. Чтобы обосновать свою позицию, автор обращается к двум эпизодам. В первом из них мать приходит в гимназию, чтобы отдать забытый конверт с деньгами. Она стоит в сторонке в своей облысевшей шубёнке и смешном капоре, с волнением вглядывается в бегущих гимназистов. Когда сын подходит, она говорит: «Вадичка, мальчик, ты забыл деньги, а я думаю — испугается, так вот — принесла». В этих словах слышна не только забота, но и робость, будто она просит прощения за то, что побеспокоила сына. Однако герой, стыдясь её перед товарищами, отвечает «ненавидящим шёпотом»: «нежности телячьи эти нам не ко двору, что уж коли деньги принесла, так пусть сама и платит». Этот пример показывает, насколько сын ослеплён страхом чужого мнения: он не видит ни любви матери, ни её жалкого вида, а думает только о том, как он выглядит. Грубость героя — это не сила, а проявление слабости и эгоизма.
Во втором эпизоде герой, желая оправдаться перед товарищами, называет мать «обнищавшей гувернанткой» и говорит, что она пришла «с письменными рекомендациями». Это не просто ложь, а отречение от самого близкого человека. Он весело смеётся, предавая мать, и только когда она уходит, сгорбившись, «словно стараясь стать ещё меньше», он чувствует, что «у него болит за неё сердце». Однако автор тут же замечает: «Боль эта, которая столь горячо обожгла меня в первое мгновение, длилась, однако, весьма недолго». Этот пример свидетельствует о том, что раскаяние героя оказывается мимолётным, а чёрствость уже успела пустить корни в его душе.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом из них мать, забыв о себе, приносит сыну деньги, боясь, что он испугается; во втором — сын, думая лишь о том, как он выглядит в глазах товарищей, отрекается от неё. Именно контраст между самоотверженной любовью матери и эгоизмом сына помогает понять, насколько автору горько видеть такое отношение и почему он осуждает героя.
Я разделяю точку зрения автора. Действительно, в юности мы часто боимся осуждения сверстников и не замечаем, как раним родителей. Вспомню повесть А. С. Пушкина «Станционный смотритель». Дуня, дочь Самсона Вырина, уехала с гусаром Минским, оставила отца и долго не навещала его. Она, увлечённая новой жизнью, забыла о старике, который любил её больше всего на свете. Когда же она приехала, отца уже не было в живых. Её запоздалое раскаяние не могло ничего исправить. Этот пример убеждает меня в том, что нельзя забывать родителей, стыдиться их и откладывать проявление любви на потом.
Итак, прочитанный текст помогает понять: нет ничего важнее любви и уважения к матери. Нужно ценить её заботу, не стыдиться её и не позволять минутному страху разрушить самое дорогое, что у нас есть. В конечном счёте позиция автора помогает лучше понять, что человек, стыдящийся своей матери, обедняет собственную душу.
(3)Когда началась большая перемена, когда всех нас по случаю холодной, но сухой и солнечной погоды выпускали во двор и на нижней площадке лестницы я увидел мать, только тогда я вспомнил про конверт и понял, что она, видимо, не стерпела и принесла его сама.
(4)Мать, однако, стояла в сторонке в своей облысевшей шубёнке, в смешном капоре, под которым висели седые волосики, и с заметным волнением, как-то ещё более усиливавшим её жалкую внешность, беспомощно вглядывалась в бегущую мимо ораву гимназистов, которые, смеясь, на неё оглядывались и что-то друг другу говорили.
(5)Приблизившись, я приостановился и хотел было незаметно проскочить, но мать, завидев меня и сразу засветясь ласковой улыбкой, помахала рукой, и я, хоть мне и было ужасно стыдно перед товарищами, подошёл к ней.
— (6)Вадичка, мальчик, — старчески глухо заговорила она, протягивая мне оставленный дома конверт и жёлтенькой ручкой боязливо, словно она жглась, прикасаясь к пуговице моей шинели, — ты забыл деньги, а я думаю — испугается, так вот — принесла.
(7)Сказав это, она посмотрела на меня, будто просила милостыни, но, в ярости за причинённый мне позор, я ненавидящим шёпотом возразил, что нежности телячьи эти нам не ко двору, что уж коли деньги принесла, так пусть сама и платит.
(8)Мать стояла тихо, слушала молча, виновато и горестно опустив старые свои ласковые глаза. (9)Я сбежал по уже опустевшей лестнице и, открывая тугую, шумно сосущую воздух дверь, оглянулся и посмотрел на мать. (10)Но сделал я это не потому вовсе, что мне стало её сколько-нибудь жаль, а всего лишь из боязни, что она в столь неподходящем месте расплачется.
(11)Мать всё так же стояла на площадке и, печально склонив голову, смотрела мне вслед. (12)Заметив, что я смотрю на неё, она помахала мне рукой с конвертом так, как это делают на вокзале, и это движение, такое молодое и бодрое, только ещё больше показало, какая она старая, оборванная и жалкая.
(13)На дворе ко мне подошли несколько товарищей и один спросил, что это за шут гороховый в юбке, с которым я только что беседовал. (14)Я, весело смеясь, ответил, что это обнищавшая гувернантка и что пришла она ко мне с письменными рекомендациями.
(15)Когда же, уплатив деньги, мать вышла и, ни на кого не глядя, сгорбившись, словно стараясь стать ещё меньше, быстро постукивая стоптанными, совсем кривыми каблучками, прошла по асфальтовой дорожке к железным воротам, я почувствовал, что у меня болит за неё сердце.
(16)Боль эта, которая столь горячо обожгла меня в первое мгновение, длилась, однако, весьма недолго.
(По М. Агееву*)
* Михаил Агеев (настоящее имя — Марк Лазаревич Леви, 1898—1973) — русский советский писатель.