ЕГЭ по русскому

Что нужно, чтобы талант не погиб? По тексту В. А. Солоухина «Передо мной полотна Сурикова…»

📅 27.09.2026
Автор: Ekspert

Удивительно, но талант может передаваться по наследству, как цвет глаз или форма носа, и всё же без встречи с чутким наставником он часто угасает, не успев расцвести. Мы привыкли думать, что дар — это что-то данное свыше, но, присмотревшись к судьбам великих людей, понимаешь: одного наследства мало. Именно об этом размышляет Владимир Алексеевич Солоухин в предложенном тексте.

Автор ставит вопрос о том, что такое талант и как он проявляется в человеке. Отвечая на него, Солоухин обращается к истории Василия Ивановича Сурикова. Его позиция заключается в следующем: талант — какая-то удивительная, редкая особенность, которая передаётся из поколения в поколение, как эстафета, но для того, чтобы он не погиб, нужны внешние условия, среди которых главное — внимание и поддержка учителя.

Чтобы обосновать свою точку зрения, автор рассказывает о семье художника. Солоухин отмечает: «Отец Сурикова любил музыку и хорошо пел». Дядя художника, Хозяинов, рисовал и писал маслом, другие дядья тоже рисовали, копируя литографии. А мать, простая неграмотная женщина, плела великолепные кружева и с большим вкусом вышивала гарусом и бисером целые картины. Этот пример свидетельствует о том, что талант действительно накапливался в роду, передавался по капельке, как огонёк по бикфордову шнуру, чтобы однажды вспыхнуть в Сурикове. Однако, как подчёркивает писатель, этого было недостаточно.

Далее Солоухин акцентирует внимание на роли скромного провинциального учителя рисования Николая Васильевича Гребнева. Автор неслучайно говорит: «Николай Васильевич Гребнев, которому нигде не стоит никакого памятника, прежде всех «повинен» в том, что Россия имеет Сурикова». Именно Гребнев заметил проклюнувшийся росток, брал мальчика с собой рисовать с натуры, приносил гравюры, рассказывал о великих мастерах. Суриков вспоминал: «Гребнев меня учил рисовать. Чуть не плакал надо мной». Этот пример показывает, что без внимательного наставника, без внешней поддержки даже яркий талант мог бы остаться незамеченным и угаснуть в красноярской глуши.

Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример раскрывает внутренние, наследственные предпосылки таланта, а второй показывает внешнее условие, необходимое для его развития. Одно явление служит добавлением к другому для создания целостной картины: природа даёт задатки, но среда и наставник помогают им превратиться в настоящее искусство. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что талант — это не только дар, но и результат встречи с человеком, способным этот дар разглядеть.

Я полностью разделяю точку зрения автора. Действительно, наследственность может заложить искру, но разгореться ей помогает тот, кто окажется рядом в нужный момент. В качестве аргумента приведу пример из русской поэзии. Александр Сергеевич Пушкин, чей поэтический дар, безусловно, был врождённым, в ранние годы встретил поддержку старших. На экзамене в Царскосельском лицее юный поэт читал свои стихи, и Гаврила Романович Державин, уже старик, был поражён его талантом. Позже Василий Андреевич Жуковский подарил Пушкину свой портрет с надписью: «Победителю-ученику от побеждённого учителя». Эта встреча с признанными мастерами помогла молодому поэту поверить в свои силы и продолжить путь. Если бы не внимание и наставничество старших, возможно, русская литература не получила бы своего гения в полной мере.

Подводя итог сказанному, хочется подчеркнуть: текст Солоухина убеждает нас в том, что талант — это семя, которое нуждается в благодатной почве и заботливом садовнике. Наследственность даёт росток, но только внешние условия, внимание и труд учителя позволяют ему превратиться в могучее дерево. И потому так важно ценить тех скромных наставников, чьими стараниями сохраняются и приумножаются культурные богатства нашей страны.

Исходный текст
(1)Передо мной полотна Сурикова. (2)Неизвестно почему вдруг именно в этом, а не в другом человеке просыпается способность к искусству. (3)Вероятнее всего, талант накапливается по капельке, передаваясь по наследству, от колена к колену, как цвет волос, черты лица или характера. (4)Он пробирается по родословной, как огонёк по бикфордову шнуру, чтобы однажды, в каком-нибудь там поколении, разразиться ослепительным взрывом. (5)Он мог не проявляться в предыдущих коленах, но не проявившиеся крупицы его всё равно передавались дальше и копились, копились, не дожидаясь своего проявления. (6)Никто не знает, что такое талант, где его искать в человеке. (7)Ясно одно, что талант — какая-то удивительная, редкая особенность, доставшаяся одному человеку и как доставшаяся другому, как достались ни за что ни про что удивительные голосовые связки Шаляпину, Собинову или Карузо. (8)Как по бикфордову шнуру, тянулось то нечто, именуемое талантом, и к Сурикову. (9)В предыдущем поколении начало понемногу вспыхивать и как бы искрить. (10)Отец Сурикова любил музыку и хорошо пел. (11)Дядя художника — Хозяинов — рисовал и писал маслом. (12)Другие дядья тоже рисовали, копируя литографии. (13)Мать, хотя и была неграмотная женщина, плела великолепные кружева и с большим вкусом вышивала гарусом и бисером целые картины. (14)Василий Иванович свидетельствовал потом: «Мать моя не рисовала, но раз нужно было казачью шапку старую объяснить, так она неуверенно карандашом нарисовала: я сейчас же её увидел». (15)Талант, значит, был как данность. (16)Он принят в виде таинственной далёкой эстафеты. (17)Но, конечно, нужны были другие, теперь уж внешние условия, чтобы он не ушёл ещё дальше, в последующие поколения, либо не погиб, едва-едва проявившись. (18)Николай Васильевич Гребнев, которому нигде не стоит никакого памятника, прежде всех «повинен» в том, что Россия имеет Сурикова. (19)Скромный провинциальный учитель рисования заметил проклюнувшийся из красноярского быта яркий и как бы нездешний росток. (20)Дальнейшее можно сравнить именно с внимательным уходом садовода за редким, дорогим, случайно доставшимся цветком. (21)Суриков вспоминает об учителе: «Гребнев меня учил рисовать. (22)Чуть не плакал надо мной. (23)О Брюллове мне рассказывал, об Айвазовском, как тот воду пишет, — что совсем как живая; как формы облаков знает. (24)Воздух — благоухание. (25)Гребнев брал меня с собой, где акварельными красками заставлял сверху холма город рисовать. (26)Пленэр, значит. (27)Мне одиннадцать лет тогда было. (28)Приносил гравюры, чтобы я с оригинала рисовал. (29)«Благовещение» Боровиковского, «Ангел молитвы» Неффа, рисунки Рафаэля и Тициана... (30)Я очень красоту композиции любил. (31)И в картинах старых мастеров больше всего композицию чувствовал. (32)А потом начал её и в природе видеть». (33)А потом, добавим от себя, в расцвете и славе Сурикова будут называть «композитором». (34)Но это потом. (35)Надо ведь ещё выбраться из красноярской глуши. (36)Подросшее, взлелеянное художником-учителем растеньице нужно было обязательно пересаживать в столичную, в петербургскую почву. (37)На поездке в Академию художеств настаивал всё тот же Николай Васильевич Гребнев, который, наверно, почувствовал, что, может быть, только теперь он вправе сказать себе, что прожил на земле не зря.
(По В. А. Солоухину)