В чём проявляется противоестественность войны? Ответ на этот вопрос можно найти в тексте А. А. Фадеева.
По моему мнению, позиция автора ясна. Он считает, что противоестественность войны проявляется в отказе пострадавших от простого человеческого счастья, желания проявлять радостные эмоции, наслаждаться любимыми местами, так как недопустимо находиться в постоянном страхе, горечи, боли. А. А. Фадеев убеждён в необходимости взаимопонимания между людьми, которые воюют друг с другом, ради мирного неба над головой. Он уверен, что "Так хорошо могли бы жить люди на свете, ели бы они только захотели, если бы они только понимали!..".
Первым примером, помогающим понять позицию автора, могут служить размышления девочки о мирной жизни, которая ушла от неё навсегда. Писатель обращает внимание на то, с какой грустью невинный ребёнок говорит о собственной душе, которая уже почти очерствела из-за войны. Прозаик с горечью отмечает, что "...ты уже приучила ее не допускать в себя ничего, что может размягчить её, и вдруг прорвется такая любовь, такая жалость ко всему!..". Автор убедительно доказывает, как ужасно осознавать, что люди постепенно лишаются радости. Рассуждения А. А. Фадеева позволяют осознать, насколько важно стараться сохранить частицу счастья в сердце даже под вражеским гнётом.
Ещё одним важным примером могут служить размышления Ули о родной степи. Обратим внимание на тот факт, что эту местность раньше считали скучной, бесприютной, но девочка её всегда любила. Публицист с грустью в сердце говорит о том, что "Я как посмотрела на степь, где мы столько песен спели, да на этот закат – и еле слёзы сдержала". Прозаик побуждает нас задуматься о светлых моментах, которые приносят немного радости. Рассуждения А. А. Фадеева помогают понять, насколько важно любимые места, напоминающие человеку о счастливом времени до войны.
Второй пример аналогичен первому. Сначала автор рассказывает об ушедшей мирной жизни, подчёркивая изменения в детской души, которая до сих пор наполнена уже забытыми положительными эмоциями. Затем он развивает сходную мысль о сохранении счастливых моментов в собственном сердце, когда о говорит о родных и любимых местах для каждого человека. Эти примеры аналогичны, поскольку позволяют почувствовать ценность радости в самые ужасные периоды жизни.
Я полностью согласна с автором, так как противоестественность войны, действительно, проявляется в отказе людей от возможности быть счастливыми, желания проявлять положительные эмоции, наслаждаться жизнью. Недопустимо находиться в постоянном страхе, угнетении, отчаянии. Справедливость моей точки зрения можно обосновать, обратившись к историческому факту. Во времена Великой Отечественной войны многим женщинам пришлось отказаться от собственного счастья и отправиться на фронт. Юные девушки, которые так и не познали радость замужества, материнства, сражались бок о боком с мужчинами. Им пришлось осваивать разные профессии, идя против своих же желаний. Девушки переживали сильнейше потрясения из-за лишения жизни врагов, угрозы смерти. Но даже тогда они находили в себе силы радоваться каждому мгновению жизни. Несомненно, такая история подтверждает, что после отказа от счастья, проявления чувств люди не отчаялись, а, наоборот, старались любыми способами продержаться до наступления мира.
Итак, прочитав текст А. А. Фадеева я невольно задумалась о том, сколько много война забрала у людей счастья, радостных мгновений. Постоянные битвы, взрывы, убийства почти растоптали невинные души взрослых и детей. Но каждый человек всё равно смог найти утешение в каких-то близких ему мелочах: возможности насладится родным местом, проявить любовь, теплоту и другие некогда забытые чувства.
(7)А это ее отражение в воде, – даже трудно сказать, какая из них прекрасней,
– а краски? (8)Смотри, смотри, ведь она не белая, то есть она белая, но сколько оттенков – желтоватых, розоватых, каких-то небесных, а внутри, с этой влагой, она жемчужная, просто ослепительная, – у людей таких и красок и названий-то нет!..
(9)Так говорила, высунувшись из ивового куста на речку, девушка с черными волнистыми косами, в яркой белой кофточке и с такими прекрасными, раскрывшимися от внезапно хлынувшего из них сильного света, повлажневшими черными глазами, что сама она походила на эту лилию, отразившуюся в темной воде. (10) – Нашла время любоваться! (11)И чудная ты, Уля, ей-богу! – отвечала ей другая девушка, Валя, вслед за ней высунувшая на речку чуть скуластое и чуть курносенькое, но очень миловидное свежей своей молодостью и добротой лицо.
(12)И, не взглянув на лилию, беспокойно поискала взглядом по берегу девушек, от которых они отбились. – Ау!..
(13) – Ay... ay... yy! – отозвались на разные голоса совсем рядом.
(14) – Идите сюда!.. (15)Уля нашла лилию, – сказала Валя, любовно-насмешливо взглянув на подругу.
(16)И в это время снова, как отзвуки дальнего грома, послышались перекаты орудийных выстрелов – оттуда, с северо-запада, из-под Ворошиловграда.
(17) – Опять!
(18) – Опять... – беззвучно повторила Уля, и свет, с такой силой хлынувший
из глаз ее, потух.
(19) – Неужто они войдут на этот раз! (20)Боже мой! – сказала Валя. – (21)Помнишь, как в прошлом году переживали? (22)И все обошлось! (23)Но в прошлом году они не подходили так близко. (24)Слышишь, как бухает?
(25)Они помолчали прислушиваясь.
(26) – Когда я слышу это и вижу небо, такое ясное, вижу ветви деревьев, траву
под ногами, чувствую, как ее нагрело солнышко, как она вкусно пахнет, – мне делается так больно, словно все это уже ушло от меня навсегда, навсегда,
– грудным волнующимся голосом заговорила Уля. – (27)Душа, кажется,
так очерствела от этой войны, ты уже приучила ее не допускать в себя ничего, что может размягчить ее, и вдруг прорвется такая любовь, такая жалость
ко всему!.. (28)Ты знаешь, я ведь только тебе могу говорить об этом.
(29)Лица их среди листвы сошлись так близко, что дыхание их смешивалось,
и они прямо глядели в глаза друг другу.
(30)У Вали глаза были светлые, добрые, широко расставленные, они
с покорностью и обожанием встречали взгляд подруги. (31)А у Ули глаза были большие, темно-карие, – не глаза, а очи, с длинными ресницами, молочными белками, черными таинственными зрачками, из самой, казалось, глубины которых снова струился этот влажный сильный свет.
(32)Дальние гулкие раскаты орудийных залпов, даже здесь, в низине у речки, отдававшиеся легким дрожанием листвы, всякий раз беспокойной тенью отражались на лицах девушек.
(33) – Ты помнишь, как хорошо было вчера в степи вечером, помнишь? – понизив голос, спрашивала Уля.
(34) – Помню, – прошептала Валя. – (35)Этот закат. (36)Помнишь?
(37) – Да, да... (38)Ты знаешь, все ругают нашу степь, говорят, она скучная, рыжая, холмы да холмы, и будто она бесприютная, а я люблю ее. (39)Помню, когда мама еще была здоровая, бывало, она работает на баштане, а я, совсем еще маленькая, лежу себе на спине и гляжу высоко-высоко, думаю, ну как высоко я смогу посмотреть в небо, понимаешь, в самую высочину? (40)И мне вчера так больно стало, когда мы смотрели на закат, а потом на этих мокрых лошадей, пушки, повозки, на раненых... (41)Красноармейцы идут такие измученные,
Требования: запыленные. (42)Я вдруг с такой силой поняла, что это никакая не перегруппировка, а идет страшное, да, именно страшное, отступление.
(43)Поэтому они все до одного и в глаза боятся смотреть. (44)Ты заметила?
(45)Валя молча кивнула головой.
(46)– Я как посмотрела на степь, где мы столько песен спели, да на этот закат
– и еле слезы сдержала. (47)А ты часто видела меня, чтобы я плакала?
(48)А помнишь, когда стало темнеть?.. (49)Они все идут, идут в сумерках, и все время этот гул, вспышки на горизонте и зарево, – должно быть, в Ровеньках,
– и закат такой тяжелый, багровый. (50)Ты знаешь, я ничего не боюсь на свете,
я не боюсь никакой борьбы, трудностей, мучений, но если бы знать,
как поступить... (51)Что-то грозное нависло над нашими душами, – сказала Уля,
и мрачный, тусклый огонь позолотил ее очи.
(52)– А ведь как мы хорошо жили, ведь правда, Улечка? – сказала Валя
с выступившими на глаза слезами.
(53)– Так хорошо могли бы жить все люди на свете, если бы они только захотели, если бы они только понимали! – сказала Уля. – (54)Но что же делать, что же делать! – совсем другим, детским голоском нараспев сказала она, заслышав голоса подруг, и в глазах ее заблестело озорное выражение.
(55)Она быстро сбросила туфли, надетые на босу ногу, и, подхватив в узкую загорелую жменю подол темной юбки, смело вошла в воду.
(56)– Девочки, лилия!.. – воскликнула выскочившая из кустов тоненькая, гибкая девушка с мальчишескими отчаянными глазами. – (57)Нет, чур моя! – взвизгнула она и, резким движением подхватив обеими руками юбку, блеснув смуглыми босыми ногами, прыгнула в воду, обдав и себя и Улю веером янтарных брызг.
– (58)Ой, да тут глубоко! – со смехом сказала она, провалившись одной ногой в водоросли и пятясь.
(По А.А. Фадееву*)
* Александр Александрович Фадеев (1901—1956) — русский советский писатель, роман «Молодая гвардия» (Уля и Валя).