В чём проявился героизм советских людей в годы войны? Б. Л. Васильев рассуждает об этом в своём тексте.
Автор считает, что героизм в годы войны проявился в силе мужества и упорстве. „Мы честно выполняли свой долг, себя не щадя". А самое главное, в преданности к своей Родине. „Не твоя это честь и не моя — Родины нашей это честь".
Размышляя над проблемой, автор рассказывает нам о двух солдатах — Семишном и Плужникове, которые сидят в окопе под Брестской крепостью. Во время приступа старшина нарекает лейтенанту никогда не сдаваться и идти до конца, даже если он погибнет, „умри, а не отдавай". В этих словах можно услышать упорство, которое очень важно на войне.
Кроме того, Семишный перед своей смертью отдал Плужникову знамя полка, которое хранил „с первого дня" на фронте. 
Эти примеры дополняют друг друга, так как на родной земле ты обретаешь все нужные тебе качества, такие как мужество и упорство, преданность и честность. Ведь Родина — то место, в которое хочется возвращаться всегда.
Я согласна с мнением автора, что на войне необходимо помнить и любить свою родную землю. Подкреплю свою точку зрения примером из жизненного опыта. У меня есть прадедушка, который воевал на Великой Отечественной войне. Во время моего последнего визита к нему, я попросила его рассказать почему так важно на фронте помнить и любить Родину. Он ответил, что любовь к месту, где ты родился, это самая чистая и искренняя любовь. Твоя Родина всегда будет с тобой, даже если другие от тебя отвернутся. Поэтому нужно всегда помнить место, где ты родился и вырос, особенно на войне.
Ведь на фронте всегда хочется думать о хорошем.
(342 слова)
(5)А второго немца спасла случайность, которая могла стоить Плужникову жизни.
(6)Его автомат выпустил короткую очередь, первый немец рухнул на кирпичи, а патрон перекосило при подаче. (7)Пока Плужников судорожно дёргал затвор, второй немец мог бы давно прикончить его или убежать, но вместо этого он упал на колени. (8)И покорно ждал, пока Плужников вышибет застрявший патрон.
(9)— Комм, — сказал Плужников, указав автоматом, куда следовало идти.
(10)Они перебежали через двор, пробрались в подземелья, и немец первым влез в тускло освещённый каземат. (11)И здесь вдруг остановился, увидев девушку у длинного дощатого стола.
(12)Немец заговорил громким плачущим голосом, захлёбываясь и глотая слова. (13)Протягивая вперёд дрожавшие руки, показывая ладони то Мирре, то Плужникову.
(14)— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Плужников. (15)— Тарахтит.
(16)— Рабочий он, — сообразила Мирра, — видишь, руки показывает?
(17)— Дела, — озадаченно протянул Плужников. (18)— Может, он наших пленных охраняет?
(19)Мирра перевела вопрос. (20)Немец слушал, часто кивая, и разразился длинной тирадой, как только она замолчала.
(21)— Пленных охраняют другие, — не очень уверенно переводила девушка. (22)— Им приказано охранять входы и выходы из крепости. (23)Они — караульная команда. (24)Он — настоящий немец, а крепость штурмовали австрияки из сорок пятой дивизии, земляки самого фюрера. (25)А он — рабочий, мобилизован в апреле...
(26)Немец опять что-то затараторил, замахал руками. (27)Потом вдруг торжественно погрозил пальцем Мирре и неторопливо, важно достал из кармана чёрный пакет, склеенный из автомобильной резины. (28)Вытащил из пакета четыре фотографии и положил на стол.
(29)— Дети, — вздохнула Мирра. (З0)— Детишек своих кажет.
(31) Плужников поднялся, взял автомат:
— Комм!
(32)Немец, пошатываясь, постоял у стола и медленно пошёл к лазу.
(33)Они оба знали, что им предстоит. (34)Немец брёл, тяжело волоча ноги, трясущимися руками всё обирая и обирая полы мятого мундира. (35)Спина его вдруг начала потеть, по мундиру поползло тёмное пятно.
(36)А Плужникову предстояло убить его. (37)Вывести наверх и в упор шарахнуть из автомата в эту вдруг вспотевшую сутулую спину. (38)Спину, которая прикрывала троих детей. (39)Конечно же, этот немец не хотел воевать, конечно же, не своей охотой забрёл он в эти страшные развалины, пропахшие дымом, копотью и человеческой гнилью. (40)Конечно, нет. (41)Плужников всё это понимал и, понимая, беспощадно гнал вперёд.
(42)— Шнель! (43)Шнель!
(44)Немец сделал шаг, ноги его подломились, и он упал на колени. (45)Плужников ткнул его дулом автомата, немец мягко перевалился на бок и, скорчившись, замер...
(46)Мирра стояла в подземелье, смотрела на уже невидимую в темноте дыру и с ужасом ждала выстрела. (47)А выстрелов всё не было и не было...
(48)В дыре зашуршало, и сверху спрыгнул Плужников и сразу почувствовал, что она стоит рядом.
(49)— 3наешь, оказывается, я не могу выстрелить в человека.
(50)Прохладные руки нащупали его голову, притянули к себе. (51)Щекой он ощутил её щеку: она была мокрой от слёз.
(52)— Я боялась. (53)Боялась, что ты застрелишь этого старика. (54)— Она вдруг крепко обняла его, несколько раз торопливо поцеловала. (55)— Спасибо тебе, спасибо, спасибо. (56)Ты ведь для меня это сделал?
(57)Он хотел сказать, что действительно сделал это для неё, но не сказал, потому что он не застрелил этого немца всё-таки для себя. (58)Для своей совести, которая хотела остаться чистой. (59)Несмотря ни на что.
(По Б. Васильеву)
Связь между примерами названа и раскрыта — как требует К2.
Два примера-иллюстрации с пояснениями, названа и раскрыта связь-дополнение.
Обстоятельство «После гибели товарища» в начале предложения не обособляется — запятая лишняя.
преданность к своей Родине, и что каждый должен бороться
Перед «и что» запятая не нужна: два однородных придаточных с одиночным «и».
Во время моего последнего визита к нему, я попросила его рассказать почему
Запятая после обстоятельства лишняя, а перед «почему» — нужна: «попросила рассказать, почему…».
Лишние запятые после обстоятельств времени в начале предложения и перед «и что»; нет запятой перед косвенным вопросом «почему».
«Нарекать» = «давать имя»; здесь нужно «наказывает/велит/завещает».
Семишный перед своей смертью отдал Плужникову знамя полка
Дальше сбивается единство времени: «отдал/поклялся» (прош.) рядом с «понимает/испытывает» (наст.).
«Нарекает» вместо «велит/наказывает»; сбой единства времени в пересказе (отдал/поклялся — понимает/испытывает).