В романе-эпопее Льва Николаевича Толстого поднимается проблема нравственного выбора человека на пути к жизненному успеху и то, как стремление к карьерным высотам может привести к утрате искренних чувств и нравственных ориентиров. Писатель исследует, как в погоне за внешним блеском и положением в обществе человек добровольно отказывается от всего настоящего, включая дружбу, любовь и собственное достоинство. Позиция автора заключается в том, что такая жизненная стратегия, основанная на лести и угодничестве, ведет к духовному обеднению личности, превращая человека в пустую оболочку, для которой важны лишь внешние атрибуты успеха. Лев Николаевич Толстой считает, что Борис Друбецкой, выбравший путь приспособленчества, неизбежно теряет способность к искренним человеческим привязанностям.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Писатель рассуждает о том, что Борис «вполне усвоил себе понравившуюся ему неписаную субординацию, по которой прапорщик мог стоять без сравнения выше генерала и по которой для успеха на службе были нужны не усилия, не труды, не храбрость, не постоянство, а нужно было только умение обращаться с теми, которые вознаграждают за службу». Лев Николаевич Толстой показывает, как этот циничный прагматизм становится основой мировоззрения героя. Пояснение к этому примеру-иллюстрации заключается в том, что автор подчеркивает: герой сознательно отвергает подлинные ценности — труд, храбрость, постоянство — как бесполезные для достижения цели, заменяя их ловкостью и умением угождать сильным мира сего. Этот пример свидетельствует о том, что для Друбецкого служба — это не долг, а лишь средство для личного возвышения.
Кроме того, Лев Николаевич Толстой акцентирует внимание на том, как эта жизненная философия разрушает прежние человеческие связи. Автор неслучайно показывает, что «воспоминание о доме Ростовых и его детской любви к Наташе было ему неприятно, и он с самого отъезда в армию ни разу не был у Ростовых». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что успех в свете требует от героя полного отказа от прошлого. Дом Ростовых, с его теплотой и искренностью, становится для него чем-то чуждым, тяготящим, мешающим его новой, «правильной» жизни. Этим автор подводит нас к мысли о том, что Борис добровольно отсекает от своей души все, что может напомнить о бескорыстии и настоящей привязанности.
Смысловая связь между приведёнными примерами — это дополнение. В первом примере нам показана внешняя, поведенческая стратегия Бориса, его «рецепт» успеха в свете, основанный на презрении к труду и лести. Во втором примере раскрывается внутреннее, психологическое следствие этой стратегии — моральное омертвение души, отказ от подлинной любви и дружбы. Второй пример углубляет и детализирует первый, показывая, что плата за внешний успех — это потеря самого себя. Именно благодаря этому формируется правильное представление о трагичности выбранного героем пути, который гарантирует ему положение в обществе, но лишает его внутреннего содержания.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, искусственное возвышение, построенное на угодничестве и отказе от нравственных принципов, неизбежно ведет к внутренней пустоте. Например, в известном романе Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» главный герой Павел Иванович Чичиков также стремится к богатству и положению в обществе, используя для этого сомнительные аферы и завоевывая доверие помещиков лестью и приспособленчеством. Как и Борис Друбецкой, он тратит все силы на создание видимости респектабельности, но его душа остается мертвой, неспособной на искренние чувства. Итогом его деятельности становится не обретение счастья, а лишь разоблачение и бегство.
Итак, Лев Николаевич Толстой на примере судьбы Бориса Друбецкого предупреждает нас об опасности пути, на котором внешний успех становится единственной жизненной целью. Автор утверждает, что подлинная ценность человека определяется не его положением в обществе, а его нравственными принципами, способностью к любви и добру. Потеря этих качеств ради карьерного роста — это не победа, а самое страшное поражение.
(Л. Н. Толстой)