Какую роль в годы войны играла поэзия? - вот вопрос, который находится в центре внимания русского советского писателя В.А.Каверина.
Выражая своё отношение по поставленному вопросу, автор утверждает, что во время войны поэзия побуждала солдат не сдаваться и бороться до конца. И с этим невозможно не согласиться. Чтобы глубже понять позицию автора, обратимся к тексту.
Свои размышления советский писатель строит на основе одного из дней Великой Отечественной войны. Из четырнадцати солдат «…которые ещё вчера …защищали этот голый кусок земли с одинокой берёзой,…» от врага, остались только двое: младший лейтенант Лев Никольский и «талантливый и умный парень, писавший стихи» Петя Данилов. Мы видим, чтобы поддержать своего товарища, молодой писатель начинает читать свои стихи ясным и звонким голосом, который помог справиться с «невольным волнением» сослуживца. Этим примером автор говорит, что стихотворения Пети, помогли Никольскому преодолеть чувство тревоги.
Продолжая свои размышления, В.А.Каверин отмечает, что ,ползя к орудию, Никольский слышал «…звонкий Петин голос, читавший стихи между пулемётными очередями…». Ради стихов, которые напоминали о родной земле, младший лейтенант, добравшись до орудия, убивает разом двадцать противников. Таким образом мы видим, что стихи помогли Никольскому отбить врага, не позволив немцам пройти дальше.
Между примерами прослеживается причинно-следственная связь. Благодаря стихотворениям Пети Данилова, Никольский нашёл в себе силы одолеть врага и защитить Родину.
Я согласен с мнением автора. Поэзия и вправду помогала солдатам поднять настроение и усилить желание бороться с врагом. По рассказам моего прадедушки, во время битвы за Москву, когда над головой пролетали самолёты противника и взрывались снаряды, в их подразделении, чтобы поднять моральный дух солдат, медик зачитывал произведения А.С.Пушкина про родину. Это и правда поднимало настроение бойцов и вызывало в них понимания того, что в них нуждается страна.
Таким образом, прихожу к выводу, что поэзия играет огромную роль даже во время тяжёлых боёв.
(4)По одну сторону этого куска земли лежали, спрятавшись за глинистыми буграми, гитлеровцы, пришедшие в чужую, далёкую страну по приказу своего фюрера, уничтожающие, сжигающие всё на своем пути. (5)Неподалёку от них, по эту сторону мёртвого ржаного поля, лежал только один — кандидат филологических наук, младший лейтенант Лев Никольский.
(6)Он был окружён и по всем правилам войны должен был положить оружие и сдаться в плен победителям. (7)Но он не считал себя побеждённым: пулемёт ещё работал, а если бы он замолчал, в ход пошли бы винтовка и гранаты. (8)Впрочем, он был не один. (9)Двенадцать мёртвых товарищей, которые ещё вчера вместе с ним защищали этот голый кусок земли с одинокой берёзой, лежали вдоль траншеи.
(10)Тринадцатый оказался живым. (11)Это был разведчик Петя Данилов, любимец всего полка, талантливый и умный парень, писавший стихи и читавший их вслух в самые горячие минуты боя. (12)Теперь он лежал, раненный в грудь навылет, и смотрел в небо, осеннее, но ясное, с редкими, освещёнными снизу облаками. (13)Берёза вздрагивала от выстрелов, и жёлтые листья время от времени падали на раненого. (14)Один лист упал Пете на лицо, но Петя не смахнул его, не пошевелился.
(15)В одну из редких пауз тишины Никольский подполз к Пете и, смахнув лист, взял его за руку.
(16)— Ну как ты, а?
(17)— Ничего, — чуть слышно ответил Петя, — дышать трудно. (18)Послушай... — он помолчал, потом стал с трудом вынимать из кармана гимнастёрки бумаги.
(19)— Тут мои стихи остались, пошли их вместе с письмом, ладно?
(20)Должно быть, не больше пяти минут он провёл с Петей, а уж немцы, воспользовавшись тем, что пулемёт замолчал, намного продвинулись к траншее.
(21)Никольский дал очередь, другую — они залегли. (22)Потом снова стали приближаться, прячась между редкими пучками ржи, торчавшей в поле. (23)Плохо было то, что слева, метрах в двухстах от берёзы, стояло орудие. (24)Правда, оно стреляло не по траншее, а в глубину, туда, где на горизонте были видны тёмные, ещё дымящиеся развалины сгоревшей деревни. (25)Но в любую минуту оно могло ударить и по траншее, которую защищало подразделение, состоящее из двенадцати убитых, одного серьёзно раненного и одного живого. (26)Эх, подобраться бы к этому орудию! (27)И тропка была — вот там, где за выходами взрытой бурой земли начиналось болотце с высокой травой. (28)Но нечего было и думать! (29)Он понимал, что немцы захватят траншею, едва только замолчит пулемёт...
(30)Никольский прислушался, и в первый раз его сердце дрогнуло, и он крепко сжал зубы, глаза, всё лицо, чтобы справиться с невольным волнением. (31)Петя читал стихи, он бредил, но голос был ясный, звонкий:
Есть улица в нашей столице,
Есть домик, и в домике том
Ты пятую ночь в огневице
Лежишь на одре роковом..
(32)Петя читал, закрыв глаза, и каждое слово доносилось отчетливо и плавно. (33)У него было потемневшее страшное лицо, когда, сунув в кружку с водой руку, он начал водить ею по лицу, по глазам. (34)Потом вылил воду на голову и, тяжело опершись на Никольского, пополз к пулемёту.
(35)— Есть! (З6)Иди, — сказал он, схватившись за ручки пулемёта...
(37)Пробираясь по тропке к болотцу, Никольский услышал звонкий Петин голос, читавший стихи между пулемётными очередями:
Не снятся ль тебе наши встречи
На улице, в жуткий мороз.
Иль наши любовные речи
И ласки, и ласки до слёз?
(38)Втянув голову в плечи, он мягко опустился в траву и бесшумно пополз, скорее угадывая, чем видя чуть примятую, пересекавшую болото тропинку. (39)Он подобрался к орудию сзади и некоторое время лежал, слушая, как немцы разговаривали резкими уверенными голосами. (40)Он ждал, когда весь расчёт соберётся возле орудия...
(41)Немцы, занявшие траншею, были захвачены врасплох, и первым снарядом из уже заряженного орудия Никольский убил сразу же человек двадцать. (42)3а стихи, которые Петя читал между пулемётными очередями! (43)3а дымящиеся развалины сожжённой деревни! (44)3а ограбленных женщин и детей, бродящих по лесам без крова и пищи. (45)3а горе каждой семьи, за разлуку с близкими, за Аню с маленьким сыном, которых он, может быть, больше никогда не увидит...
(По В. А. Каверину)