Что такое настоящий героизм: осознанный, взвешенный поступок или мгновенный, инстинктивный порыв? Именно эту сложную проблему поднимает Ольга Славникова в предложенном тексте.
Позиция автора заключается в том, что истинный героизм не всегда является результатом рационального выбора. Он может быть совершен «помимо воли и сознания», когда человек, не задумываясь о последствиях, бросается на помощь другому. Славникова убеждена, что такие поступки, совершённые не ради славы, а в силу внутренней потребности души, и есть самое настоящее проявление человечности.
Чтобы обосновать свою точку зрения, писательница создаёт два ключевых эпизода, которые контрастно противопоставлены друг другу. Сначала она рисует мир внутреннего состояния героя. Ведерников, ничего такого «на самом деле не хотел», он не считает себя героем. Автор подчёркивает, что «никаким героем Ведерников не был и подвига не совершал». В момент, предшествующий происшествию, он погружён в свои ощущения: «все чувства Ведерникова были обострены, всё вокруг как бы обращалось к нему лично». Этот пример-иллюстрация показывает, что для самого героя его прыжок — не запланированная акция мужества, а продолжение его внутреннего состояния, его естественная реакция на мир, где всё «обращалось к нему лично».
Далее автор переносит наше внимание на само событие, которое становится кульминацией текста. Славникова подчёркивает, что «всё произошло помимо воли и сознания Ведерникова». Он не принимал решения, не оценивал риски. Его движение абсолютно инстинктивно: «В этот момент Ведерников уже шагал по воздуху». Этот прыжок описывается как нечто невероятное, почти чудо: «Это был великолепный прыжок, он стал бы рекордом среди юниоров». Однако для самого Ведерникова это не подвиг, а единственно возможный способ существования в тот миг, когда «пацанчик выпрямился, повернулся, и прямо перед «хаммером» возникла… детская физиономия».
Эти два примера находятся в отношениях противопоставления. В первом показано внутреннее, пассивное состояние героя, отрицание им героического ореола. Во втором — его внешнее, стремительное, почти физически невозможное действие. Противопоставляя эти два фрагмента, автор доказывает, что героизм не обязательно является актом волевого решения. Он может вырастать из самого естества человека, из его способности чувствовать чужую боль как свою, из того, что называют «настоящим».
Я полностью согласен с позицией Ольги Славниковой. Действительно, часто самые смелые и самоотверженные поступки совершаются людьми не потому, что они взвесили все «за» и «против», а потому, что их внутренняя нравственная природа не позволяет им поступить иначе. Например, в произведении Василя Быкова «Сотников» главный герой, хилый и болезненный, принимает мученическую смерть, а крепкий и здоровый Рыбак становится предателем. Выбор Сотникова не был результатом долгих размышлений о героизме, это был естественный поступок человека, для которого предательство хуже смерти. Его внутренняя сила проявилась мгновенно, как и прыжок Ведерникова.
Итак, Ольга Славникова заставляет нас задуматься о том, что подлинное геройство — это не всегда громкий подвиг, совершённый «по заказу». Чаще всего это мгновенный, почти рефлекторный порыв души, когда внутреннее благородство человека оказывается сильнее любых рациональных доводов.
(4)Он шёл с тренировки, прерванной, казалось, на самом важном месте, и силовая паутина, его летательный орган, вдруг словно окрепла, у неё обозначился центр, которого Ведерников прежде не ощущал. (5)Все чувства Ведерникова были обострены, всё вокруг как бы обращалось к нему лично: и бледная, пухлая пена цветущих яблонь, и по одному, по два загоравшиеся окна, и восторженный визг железной качельки с маленьким, сложенным в виде зета седоком. (6)Уже темнело, и небо было намного светлее земли: странное, похожее на очень старое зеркало, с желтизной в амальгаме и слепыми металлическими пятнами облаков – при этом совершенно ничего не отражавшее.
(7)Всё произошло помимо воли и сознания Ведерникова. (8)Сперва он увидел выкатившийся на дорогу детский резиновый мяч, наполовину красный, наполовину зеленый, с ярко-белыми полосами по экватору. (9)Сразу за тем на дорогу выскочил пацанчик-маломерок, с ушами как у обезьянки, в широких спадающих шортах, выскочил и побежал за мячом, растопырившись, точно ловил курицу.
(10)В это время за ближним поворотом разомлевший в теплыни светофор лениво переключился с зеленого на желтый, и водитель тяжеленного навороченного «хаммера», желая проскочить, нажал на газ.
(11)В следующую секунду «хаммер», похожий, в своих никелированных трубах и жарких выхлопах, на небольшой химический завод, резко вывернул из-за газетного киоска; фары его, махнув по автобусной остановке с застывшими, точно на сцене, людьми, залили спуск. (12)Сильное электричество совершенно стёрло пацанчика, превратило его в игру лучей, в оптический эффект, так что водитель, благообразный бородач, евший гамбургер из волосатого кулака, и не подумал тормозить. (13)Вдруг пацанчик выпрямился, повернулся, и прямо перед «хаммером» возникла, будто кривое зеркальце, залитая светом добела детская физиономия. (14)В этот момент Ведерников уже шагал по воздуху.
(15)Это был великолепный прыжок, он стал бы рекордом среди юниоров, если бы каким-то чудом был засчитан. (16)Как специально, дорожка для разбега – диагональная аллейка, пригласительно светлевшая между парковкой и путаницей кустов, – оказалась совершенно свободна... (17)Десятки зевак наблюдали, как тощий растрепанный парень сделал три огромных шага над раскопанными трубами и чахлым цветником, а потом сложился в воздухе и каким-то образом взмыл над остовом вросших в асфальт «жигулей», чтобы вытолкнуть ребёнка из-под страшных колес. (18)На самом деле эта ликующая половинка секунды, когда не только Ведерников, но и всё окружающее словно застыло на весу, как бы в высшей точке взлёта, в невероятно точном равновесии больших и малых частей, – она и была целью. (20)Затем – жесткая посадка на асфальт, рев ободравшего колени пацанчика, близкий зеркальный оскал внедорожника, жаркий дух его раскаленного нутра, хруст, кипяток по нервам, темный провал.
(21)Ведерников не сразу понял, что у него нет ног. (22)Олег помнил, что его сбила машина. (23)Но над ним белело всё то же зеркальное небо, с желтизной и золотыми пятнами, а значит, до Европы оставалась еще бездна времени, хватит, чтобы восстановиться после травмы. (24)Чемпионат Европы донесся до Ведерникова несколькими вспышками гула, когда сосед по палате, похожий в гипсе на поваленную парковую статую, случайно попадал, терзая пульт, на спортивный канал.
(По О. Славниковой)