В центре внимания Юрия Николаевича Тынянова, автора предложенного текста, находится процесс становления личности маленького Александра Пушкина, его внутреннего мира в период внезапно обретённой свободы. Именно эта тема, связанная с формированием характера и мировоззрения ребёнка в определённых жизненных обстоятельствах, является ключевой в данном отрывке. Позиция автора заключается в том, что временное освобождение от привычного контроля и строгих правил, когда ребёнок предоставлен сам себе, может стать мощным катализатором для его духовного и физического развития, для раскрытия его природных дарований и способности чувствовать мир по-новому, остро и полноценно.
Чтобы обосновать точку зрения писателя, обратимся к примерам из прочитанного текста. Юрий Тынянов показывает, как Саша, оставшись без присмотра матери, начинает осваивать новое для себя пространство. Автор пишет: «В кабинете Александр научился распоряжаться, как в захваченном вражеском лагере. Он перечёл много книг, лежавших в беспорядке на окнах». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что мальчик, получив доступ к книгам отца, с жадностью впитывает разнообразную информацию, которая становится пищей для его ума. Он читает «быстро, выбирая глазами концы стихов и кусая в совершенном самозабвении кончики смуглых пальцев». Автор подчёркивает, что процесс чтения, особенно стихов, захватывает Сашу целиком, вызывая у него «совершенное самозабвение». Стихи нравятся ему более всего, потому что в них «рифма была как бы доказательством истинности происшествия». Таким образом, свобода открывает перед ним мир литературы, формируя его как будущего поэта.
Кроме того, Юрий Тынянов акцентирует внимание на том, как меняется не только внутренний мир мальчика, но и его физическое состояние, его ощущение жизни. Автор неслучайно показывает, что с отъездом матери «исчезла медленная походка увальня; медленный и как бы всегда вопрошающий взгляд стал быстрым и живым». Движения Саши становятся «свободны и быстры». Он теперь «не сиделось на одном месте», он играет в мяч, общается с дворовыми мальчишками. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что исчезновение постоянного контроля раскрепощает не только душу, но и тело ребёнка. Он словно выходит из скорлупы, начинает жить полной жизнью. Также автор отмечает, что мальчик наслаждается общением с девушками в девичьей, слушая их песни, которые «ему полюбились». В результате, как пишет Тынянов, «жизнь его теперь стала вдруг полна», и перед сном он «смеялся от счастья».
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Именно свобода, обретённая после отъезда матери, становится той причиной, которая порождает целый ряд важных следствий. С одной стороны, она даёт возможность для интеллектуального роста, для неупорядоченного, но жадного поглощения знаний и поэзии. С другой стороны, она приводит к физическому и эмоциональному раскрепощению, к полноте бытия и ощущению счастья. Именно благодаря этой связи раскрывается сложный и многогранный процесс становления личности, где свобода выступает не как пустота, а как пространство для самореализации.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, временное ослабление опеки и предоставление ребёнку большей самостоятельности часто ведёт к ускоренному развитию его индивидуальности. В такие моменты он учится сам находить себе занятия, делать выбор и нести за него ответственность. Например, из биографий многих выдающихся людей мы знаем, что периоды вынужденного или случайного одиночества, когда они были предоставлены сами себе, становились временем интенсивного чтения, размышлений и формирования их собственных взглядов. Таким образом, свобода, граничащая с безнадзорностью, как это показано в тексте Тынянова, может быть не разрушительной, а, напротив, созидательной силой для пробуждающегося таланта.
Итак, рассказывая о семилетнем Саше Пушкине, Юрий Тынянов мастерски показывает, как период свободы становится временем стремительного внутреннего роста. Автор убеждает нас в том, что для чуткой, одарённой натуры освобождение от строгих рамок и повседневной рутины может стать толчком к яркому раскрытию всех заложенных природой способностей, к обретению гармонии с собой и миром.
(3)Ему говорили, что дед умер; теперь он умер вторично. (4)Судьба этого тёмного деда чрезвычайно его занимала. (5)Теперь у них было поместье, о котором отец сказал, что там прекрасное озеро. (6)Мать уехала, расцеловав маленьких в щёки, а его – в голову. (7)И теперь он был на свободе.
(8)По утрам он иногда видел виноватую фигуру отца. (9)Отец возвращался откуда-то и быстро семенил к себе в кабинет. (10)Саша прекрасно знал его походку: так отец являлся домой, когда боялся матери. (11)К вечеру отец исчезал. (12)Случалось, что кабинет пустовал и день, и два. (13)В кабинете Александр научился распоряжаться, как в захваченном вражеском лагере. (14)Он перечёл много книг, лежавших в беспорядке на окнах. (15)Это были анекдоты, быстрые и отрывистые. (16)Он узнал об изменах, об острых ответах королей, о римских полководцах, прочёл о людях, которые, умирая на плахе, делали острые замечания.
(17)Он читал отрывисто и быстро, без разбора. (18)Его очень занял портрет Вольтера: полуобезьянья голова старика с длинными, вытянутыми вперёд губами, в ночном белом колпаке. (19)Это был мудрец, поэт и шалун; он смеялся над королём Фредериком и всю жизнь хитрил.
(20)Стихи нравились ему более, чем всё другое, в них рифма была как бы доказательством истинности происшествия. (21)Он читал быстро, выбирая глазами концы стихов и кусая в совершенном самозабвении кончики смуглых пальцев. (22)При каком-нибудь шуме он ловко ставил книжку на место и, вытянув шею, приготовлялся к неожиданности. (23)Вообще осенью этого года он вдруг переменился. (24)Исчезла медленная походка увальня; медленный и как бы всегда вопрошающий взгляд стал быстрым и живым. (25)Ему было семь лет. (26)Теперь, когда мать уехала, движенья его стали вдруг свободны и быстры.
(27)Ему ничего не стоило без усилия и разбега вспрыгнуть на стол, перескочить через кресло. (28)Ему не сиделось на одном месте, неожиданно для самого себя он вскакивал и ронял книгу, менял место. (29)Он играл в мяч на дворе с мальчишками и верно находил цель взглядом и мышцами всего тела.
(30)Почти весь день проводил он в девичьей. (31)Арина вначале на него ворчала, но вскоре перестала. (32)Девушки привыкли к любопытному барчонку, здоровались с ним нараспев. (33)Они пели долгие, протяжные песни, и лица их становились серьёзными. (34)Заметив, что песни ему полюбились, они всякий раз, когда он приходил, пели ему. (35)Так они спели песню про «белы снеги», про берёзу, про синицу. (36)Жизнь его теперь стала вдруг полна. (37)Баловень Лёвушка хныкал без матери; Оленька, во всём похожая на тётку Анну Львовну, по нескольку раз в день заглядывала в комнаты отца – здесь ли. (38)Николенька льнул к Арине, зарываясь носом в её подол. (39)А Александр наслаждался свободой.
(40)Теперь перед сном, лёжа в постели, он долго, тихо смеялся, зарываясь в подушки. (41)Арина с огорчением на него смотрела; она думала, что он опять напроказил.
(42)Проказы его теперь сходили с рук; незаметно был отбит край хрустального графина; он мячом попал в портрет дедушки Льва Александровича в гостиной, так что холст подался и краска посыпалась. (43)Арина обмерла, но обошлось. (44)Сергей Львович редко смотрел на отцовский портрет и ничего не заметил. (45)«Дед-то ажно моргнул на стенке, вот горе», – говорила Арина.
(46)Она крестила его и сердилась. (47)Сказок она ему на ночь теперь не рассказывала, от сказок он долго не мог заснуть. (48)Сказки она начинала пораньше, под вечер. (49)Он никогда её не прерывал, ни о чём не расспрашивал.
(50)А перед сном он смеялся от счастья.
(По Ю.Н. Тынянову*)
* Юрий Николаевич Тынянов (1894–1943) — русский советский писатель, литературовед, теоретик литературы; автор романа-биографии «Пушкин».