В чем секрет долголетия настоящего искусства? Почему одни произведения, едва появившись, исчезают в забвении, а другие остаются востребованными десятилетиями? Именно эта проблема – проблема вневременной ценности подлинного творчества – поднимается в мемуарном очерке Юрия Иосифовича Визбора, посвященном песням Булата Окуджавы. Автор размышляет о том, что определяет неувядающую свежесть и актуальность настоящей поэзии.
Позиция автора выражена четко и аргументированно. Юрий Визбор убежден, что истинные песни, подобные тем, что создавал Булат Окуджава, не подвластны старению благодаря своей «пушкинской простоте» и органичному слиянию «правды жизни и правды художественного образа». Именно эти качества превращают их в «формулу времени», которая остается значимой для любых поколений слушателей.
Чтобы обосновать эту точку зрения, автор обращается к двум важным аспектам, связанным между собой по принципу противопоставления. С одной стороны, Визбор показывает яростное неприятие, с которым столкнулись ранние песни Окуджавы в литературной среде. Он приводит уничижительные отзывы критиков, которые называли их «банальностью» и «цыганщиной», возмущаясь отсутствием привычных метафор: ««Последний троллейбус» – ни одного поэтического сравнения. И что это за скворчонок? Кто он такой? Он вообще – существует?» Этот пример-иллюстрация наглядно демонстрирует, что официальная критика, зацикленная на формальных признаках новаторства, не способна была разглядеть глубину и искренность нового для того времени явления. Поясняя этот пример, Визбор подчеркивает, что подобные нападки не помешали песням распространяться: их пели «в одиночку» – «индивидуально», что было для той эпохи «самым страшным» свидетельством подлинного признания.
С другой стороны, в качестве контраста автор выделяет сущностные черты поэзии Окуджавы, которые и обеспечили ей долгую жизнь. Он пишет: «В то время, когда вся молодая, да и потянувшаяся вслед за тонконогой модой пожилая поэзия пытались поразить мир… песни малоизвестного молодого человека достойно и спокойно представляли глубинную, основную струю национальной поэзии». Пояснение к этому примеру заключается в том, что сила песен Окуджавы не во внешних эффектах, а в содержательной глубине, в умении выразить сокровенные чувства простыми, но точными словами, что и сделало их поистине «формулой времени», а не сиюминутной поделкой. Смысловая связь между этими примерами – противопоставление – высвечивает главный авторский вывод: внешнее, шумное неприятие бессильно перед внутренней, органической ценностью искусства. Критики осуждали песни за «отсутствие метафор», а на самом деле в них была главная метафора – сама жизнь, поданная без фальши.
Я не могу не согласиться с точкой зрения Юрия Визбора. Действительно, настоящее искусство не терпит суеты и внешнего блеска, оно обращено к вечным ценностям. История литературы знает множество примеров, когда произведения, не оцененные современниками, становились классикой. Так было, например, с романом в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Современники поэта нередко упрекали его в простоте сюжета и отступлении от канонов, называли роман «пестрым собранием глав». Однако именно эта «простота», глубокое погружение в психологию героев, правдивость изображения русской жизни и сделали «Евгения Онегина» бессмертным произведением, которое мы перечитываем до сих пор. Этот пример из читательского опыта подтверждает мысль Визбора: истинная поэзия, основанная на правде жизни, не стареет.
Итак, размышляя над текстом Юрия Визбора, приходит к выводу: подлинная художественная ценность не зависит от моды или сиюминутной критики. Она определяется глубиной, искренностью и той самой «пушкинской простотой», которая позволяет произведению оставаться созвучным каждому новому поколению, делая его частью нашего общего времени. Песни Булата Окуджавы, как и любое настоящее искусство, не просто существуют во времени – они сами становятся этим временем, его живым дыханием.
(20)Несмотря на возмущённые крики с литературной стороны, песни эти всё пелись и пелись, пелись группами, отдельными коллективами, и что самое страшное – пелись в одиночку. (21)Так сказать, индивидуально. (22)И правда: что поражало в этих первых дошедших до Москвы песнях Булата Окуджавы – так это пушкинская простота. (23)В то время, когда вся молодая, да и потянувшаяся вслед за тонконогой модой пожилая поэзия пытались поразить мир то лесенкой строк, то криками на стадионах, песни малоизвестного молодого человека достойно и спокойно представляли глубинную, основную струю национальной поэзии. (24)Две правды были в них – правда жизни и правда художественного образа. (25)Оттого эти песни и были и стали современными и никак не собираются стареть. (26)И не только это происходит потому, что в них изображены быстро меняющаяся технология временного мышления или архитектура шатких сиюминутных ценностей. (27)Песни Булата Шалвовича – это поистине формула времени, начиная от прямого её выражения «как просто быть солдатом» – и кончая сложнейшими философско-поэтическими притчеобразными построениями, о которых можно писать целые трактаты. (28)Именно поэтому песни Окуджавы не покрываются пылью времён и, берусь это утверждать как действующий исполнитель, эти песни четвертьвековой давности можно исполнять в любой аудитории, несмотря на то что они известны более, чем что-либо. (29)Они стали настоящими песнями задолго до того, как робкие издатели решились их издать.
(30)Я рискну утверждать, что Булат Окуджава творит и существует к счастью для нас. (31)Это не просто присутствие в национальной поэтической атмосфере некоего эталона, это и просто наш хороший знакомый, не кичащийся своей сердечностью, не выставляющий, как говорят американцы, «лучшую ногу вперед», которого слава не сделала другим. (32)Само присутствие великого мастера, создателя современной песенной классики в нашей жизни подобно ясному свету. (33)Во всяком случае, каждый сочинитель, выступающий в песенном жанре, может каждую минуту сверить свои собственные усилия с живым творчеством Булата.
(34)Когда на аэродроме «Внуково-2» под развевающимися флагами труженики почётного караула показывают удаль и молодечество под музыку композитора Окуджавы, я всегда с улыбкой думаю о том, что мы привычно называем словом «время». (35)Под музыку самоучки-гитариста, не знающего даже нотной грамоты, совершаются официальные государственные церемонии. (36)Впрочем, свидетельство ли это успеха? (37)Я совсем не в этом смысле. (38)Просто при этом всегда вспоминаются статьи о Булате в молодёжной прессе с нарочито плохо скрытыми оскорблениями. (39)Проходит почётный караул, вдрызг разбивая хромовыми сапогами тонкие лужи на бетонных плитах. (40)Проходит время, разрушая «ошибочные представления и кучу мнимых аксиом». (41)Сгнивают заборы на старых писательских дачах. (42)Стареют телевизионные дикторы, облысели некогда кучерявые авторы самодеятельных песен. (43)А песни остаются. (44)Вот в этом счастье.
(45)В одной из статей критик Юрий Карякин высказал замечательную мысль: Родиной для человека является не только та часть земли, на которой он родился и живёт, но и Время, в которое он живёт. (46)В этом смысле я думаю, что та часть жизни, которая уже прожита нами, любителями песен Булата Шалвовича Окуджавы, кровно и неразрывно связана с его именем.
(По Ю.И. Визбору*)
* Юрий Иосифович Визбор (1934–1984) — советский автор-исполнитель, журналист, писатель, один из основоположников жанра авторской песни. Приведённый текст представляет собой фрагмент его мемуарного очерка «Формула времени», вошедшего в сборник «Я сердце оставил в синих горах» (1984).