Что такое пошлость? Именно этот нравственный вопрос ставит в своём произведении русская писательница Дина Рубина, предлагая читателю задуматься над тем, как легко мы поддаёмся чужим оценкам и какие последствия это имеет.
Позиция автора раскрывается через историю с гобеленом, который долгие годы был частью жизни героини. Д. Рубина считает, что пошлость — это не свойство вещи как таковой, а проявление высокомерного, пренебрежительного отношения к тому, что дорого и ценно другому человеку. Истинная пошлость заключается в поверхностном суждении, в желании унизить чужое, навесив ярлык.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Сначала автор показывает, как героиня, придя в дом к дочери адвоката, услышала от своей подруги фразу: «У вас не ковёр, а гобелен с уточками... Вся эта мещанская пошлость была в моде лет десять назад». Это замечание было произнесено мягко, но оно оказалось уничтожающим для девочки, которая росла в скромной семье. Данный эпизод свидетельствует о том, что героиня ещё не понимает сути явления: она принимает чужую оценку на веру и начинает стыдиться того, что было частью её детства, считая сам гобелен пошлым.
Однако затем Д. Рубина приводит второй принципиально важный момент — разговор героини с матерью. Когда дочь в запальчивости кричит: «Потому что это — пошлость, пошлость!» — мать спокойно и мудро отвечает ей: «Вот это и есть — пошлость». Этим автор подводит нас к мысли, что пошлостью является не гобелен с оленями, а именно поза возмущённого стыда, готовность очернить то, что тебе дорого, под влиянием чужого мнения. Мать снимает с вещи ложное обвинение и переносит его на поведение дочери, объясняя, что истинная пошлость — в акте высокомерного отказа от собственных корней.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае героиня сама невольно совершает пошлый поступок: она пытается сорвать гобелен, демонстрируя пренебрежение к семейной реликвии. Во втором — мать чётко указывает, что подлинная пошлость заключается именно в этом порыве, а не в самом предмете. Такое противопоставление помогает читателю увидеть: внешняя «несовременность» вещи не делает её пошлой, пошлым становится отношение, лишённое уважения и памяти.
Я согласен с позицией автора. Действительно, пошлость рождается не в вещах, а в головах людей. Очень часто мы называем «пошлым» то, что не вписывается в нашу картину мира или кажется нам устаревшим, хотя на самом деле это лишь защитная реакция, демонстрация собственного превосходства. Например, в литературе: в рассказе А.П. Чехова «Ионыч» жители города считают пошлыми разговоры Веры Иосифовны о литературе, но на самом деле пошлость — в их собственном равнодушии и духовной ограниченности. В жизни я не раз наблюдал, как подростки высмеивают вкусы родителей, называя «пошлыми» старые фотографии или сервизы, не понимая, что за этими вещами стоят дорогие сердцу воспоминания. Именно такое снисходительное осуждение и есть подлинная пошлость.
Итак, Дина Рубина на примере истории с гобеленом помогает нам понять, что пошлость — это не свойство предмета, а неспособность видеть ценность в чужой жизни, стремление возвыситься за счёт пренебрежения. Подлинное уважение к прошлому и к чувствам других людей — вот единственная достойная альтернатива пошлости.
(7)Она достала из сумочки очки, всмотрелась... (8)Точно такой тканый гобелен с бахромой висел над её топчаном в родительской квартире на протяжении многих, многих лет. (9)Точно такой гобелен: на нём вытканы семья оленей, спустившихся к водопою, мельница на ручье, далёкие зовущие горы...
(10)Минут через десять стало смеркаться, вышли актёры, и началось действие.
(11)Она никак не могла сосредоточиться. (12)Вид гобелена, спутника её детства и юности, вывешенного на всеобщее обозрение, мешал следить за актёрами.
(13)Вдруг вспомнился целый веер давно позабытых картинок. (14)Бабушка кормит её кашей прямо в постели. (15)Вышитые на новеньком гобелене персонажи присутствуют здесь весьма активно и как декорации, и как участники действа...
(16)Бабушкина крапчатая рука с ложкой послушно упиралась в гобеленовый куст, из которого торчала голова с ушками, затем мирно следовала в соседний, братски распяленный рот.
(17)А потом, в школьные годы, — как сладко было болеть под её гобеленом! (18)Главное, можно было лежать в обнимку с книжкой или даже несколькими книжками, меняя их попеременно, ведь всё знаешь наизусть, и это особенно сладко.
(19)Однажды, в девятом классе, она попала в дом к соученице, дочери известного в городе адвоката. (20)Выросшая в семье весьма небольшого достатка, никогда прежде она не видела такого богатства — всех этих серебряных приборов с вензелями во время будничного семейного обеда, этой старинной тяжёлой мебели, этих огромных, нежного витиеватого рисунка ковров.
(21)— Тот персидский, — сказала дочь адвоката, кивая на стенку столовой, — а в папином кабинете висит настоящий пешаварский, дедушкин. (22)Ему почти сто лет...
(23)Что дёрнуло её за язык сказать:
(24)— У нас тоже есть ковёр, не такой большой...
(25)Её подруга смешно сморщила нос и проговорила мягко:
(26)— У вас не ковёр, а гобелен с уточками... (27)Вся эта мещанская пошлость была в моде лет десять назад.
(28)Она прибежала домой и в припадке возмущённого стыда принялась срывать с гвоздиков свой гобелен.
(29)— Ты что? — спросила мать за её спиной. (30)— Что с тобой?
(31)— Потому что это — пошлость, пошлость! — запальчиво выкрикнула она.
(32)— А! — сказала мать. (33)— Ты это где сегодня подхватила? (34)И, выслушав все, что, задыхаясь от обиды, выпалила ей дочь, проговорила спокойно:
(35)— Вот это и есть — пошлость. (З6)Повесь гобелен на место, вымой руки и иди есть.
(37)И она, бессильно всхлипывая, повесила гобелен, села под его раскидистой кроной и заплакала, сквозь злые слёзы рассматривая до миллиметра знакомые пеньки, траву и островерхие горы вдали...
(38)Прошло ещё несколько лет, гобелен прохудился в районе мельницы, мама сделала из него красивую наволочку на подушку.
(39)Вот что забавно: не так давно подушка перекочевала в их новую квартиру.
(40)— Ну, как спектакль? — спросила дочь, вернувшись с какой-то своей тусовки.
(41)— Там, знаешь, вывесили гобелен... — улыбаясь, сказала она.
(42)— Что за гобелен?
(43)— Ну, точно такой, как наш... (44)Помнишь?
(45)— Нет, не помню...
(46)— Погоди ! (47)Как это — «не помню»?!
(48)— О Го-осподи-и! — дочь вздохнула, закатила глаза, пошла ставить чайник.
(49)А у неё вдруг сжалось сердце, щемящая обида подкатила к горлу.
(50)— Ты ничего не помнишь! — воскликнула она. (51)Безразличие — вот знамя вашего поколения!
(52)— Знамя?! — дочь фыркнула. (53)— Ну, мать, ты даёшь! — и ушла к себе.
(54)— Что ты пристала к ней со своим гобеленом? — вполголоса спросил муж. (55)— Это твои детство и юность, вот и люби их на здоровье, при чем тут девочка?
(По Д. Рубиной*)
*Дина Рубина — русская писательница, сценарист. Её книги выходят огромными тиражами и переводятся на множество разных языков.