Осень 1918 года стала временем не только исторических потрясений, но и встреч, способных перевернуть внутренний мир человека. В центре воспоминаний Ирины Одоевцевой — первая лекция Николая Гумилёва в Институте живого слова. Проблема, поставленная автором, заключается в следующем: как внешняя необычность и даже некрасивость человека могут скрывать истинную глубину поэтического дара? Позиция рассказчицы заключается в том, что настоящее дарование не обязано соответствовать стереотипным представлениям о поэте, и чтобы его разглядеть, необходимо преодолеть первоначальное неприятие и предубеждение.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Ирина Одоевцева описывает первое впечатление от Гумилёва. Она признаётся: «Я по наивности думала, что поэта всегда можно узнать». В её сознании уже сложился образ поэта — Блок, Лермонтов, Ахматова, — и Гумилёв в него категорически не вписывается. Автор подробно перечисляет детали его внешности, которые вызывают у неё отторжение: «Трудно представить себе более некрасивого, более особенного человека… продолговатая, словно вытянутая вверх, голова, с непомерно высоким плоским лбом… Под тяжелыми веками совершенно плоские глаза». Этот пример свидетельствует о том, что первоначальное восприятие рассказчицы основано на столкновении ожидаемого и реального, и это столкновение рождает недоумение и даже разочарование. Ей кажется, что такая внешность «совсем не идёт поэту».
Однако по мере того, как рассказчица всматривается в лектора, её восприятие начинает меняться. Контрастом к первому впечатлению служит второе, более глубокое прозрение. Ирина Одоевцева пишет: «И мне понемногу начинает казаться, что его косые плоские глаза светятся особенным таинственным светом». Она вспоминает строки Ахматовой: «И загадочных, тёмных ликов / На меня поглядели очи» — и приходит к выводу, что видит «совсем другого Гумилёва… некрасивого, но очаровательного». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что за внешней некрасивостью и неловкостью рассказчице открывается истинная, почти иконописная сущность поэта. Она понимает, что её первоначальная оценка была поверхностной, и теперь она готова принять его таким, какой он есть, даже если он «не такой, как (она) ждала».
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. Сначала непонимание и неприятие, вызванные несоответствием внешности стереотипу, а затем — прозрение и принятие через осознание внутренней глубины, скрывающейся за этой необычностью. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинный поэт не обязан быть красивым или соответствовать чьим-то ожиданиям — его суть раскрывается в таинственном свете, исходящем изнутри.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, первое впечатление часто оказывается обманчивым, и чтобы оценить человека по достоинству, нужно умение заглянуть за внешнюю оболочку. Например, в истории искусства немало примеров, когда художники, музыканты или писатели, обладавшие необычной внешностью или странными манерами, лишь со временем были признаны гениями. Их новаторство и глубина не укладывались в рамки привычных представлений, и требовалось время, чтобы зритель или читатель смог их понять.
Итак, воспоминания Ирины Одоевцевой учат нас преодолевать стереотипы и видеть за внешней непохожестью подлинную ценность. Настоящий талант часто облачён в неожиданные формы, и только внутренняя работа души позволяет его распознать.
(3)В будущую пятницу лекция Гумилёва. (4)Стихов Гумилёва до поступления в «Живое слово» я не знала, а те, что знала, мне не нравились. (5)Я любила Блока, Бальмонта, Ахматову.
(6)О том, что Гумилёв был мужем Ахматовой, я узнала только в «Живом слове». (7)Вместе с прочими сведениями о нём - Гумилёв дважды ездил в Африку, Гумилёв пошел добровольцем на войну, Гумилёв в то время, когда все бегут из России, вернулся в Петербург из Лондона, где был прекрасно устроен.
(8)Первая лекция Гумилёва была назначена в пять. (9)Но я пришла уже за час, занять место поближе. (10)Зал понемногу наполняется разношёрстной толпой.
(11)Пробило пять часов, потом четверть и половину шестого. (12)Аудитория начала проявлять несомненные признаки нетерпения - кашлять и стучать ногами.
(13)Не знаю, как другие, но я, несомненно, очень жалела бы, если бы не услышала первой лекции Гумилёва
- (14)Он сейчас явится!
(15)И он действительно явился
(16)Именно «явился», а не пришёл. (1 7)Это было странное явление. (18)В нём было что-то театральное, даже что-то оккультное. (19)Или, вернее, это было явление существа с другой планеты. (20)И это все почувствовали - удивлённый шёпот прокатился по рядам.
(21)И смолк.
(22) На эстраде, выскользнув из боковой дверцы, стоял Гумилёв. (23) Высокий, узкоплечий, в оленьей доже с белым рисунком по подолу. (24) Ушастая оленья шапка и пёстрый африканский портфель придавали ему ещё более необыкновенный вид.
(25) Он стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. (26)Мучительно долго.
(27)Потом двинулся к лекторскому столику у самой рампы, сел, аккуратно положил на стол свой пёстрый портфель и только тогда обеими руками снял с головы - как митру - свою оленью ушастую шапку и водрузил её на портфель
- (28) Господа, - начал он гулким, уходящим в небо голосом, - я предполагаю, что большинство из вас поэты. (29)Или, вернее, считают себя поэтами. (30) Но я боюсь, что, прослушав мою лекцию, вы сильно поколеблетесь в этой своей уверенности. (31)Поэзия совсем не то, что вы думаете, и то, что вы пишете и считаете стихами, вряд ли имеет к ней хоть отдалённое отношение. (32) Поэзия такая же наука, как, скажем, математика. (33)Не только нельзя (за редчайшим исключением гениев, которые, конечно, не в счёт) стать поэтом, не изучив её, но нельзя даже быть понимающим читателем, умеющим ценить стихи.
(34) Гумилёв говорит торжественно, плавно и безапелляционно. (35)Я с недоверием и недоумением слушаю и смотрю на него. (36)Мне трудно
ЧГУ. «Пробный» ЕГ* - 2023. РУССКИИ ЯЗЫК. Вариант | сосредоточиться на сложной теории поэзии, развиваемой Гумилёвым. (37)Слова скользят мимо моего сознания, разбиваются на звуки. (38)И не значат ничего
(39)Так вот он какой, Гумилёв! (40) А я и не знала, что поэт может быть так не похож на поэта. (41)Блок - его портрет висит в моей комнате - такой, каким и полжен быть поэт. (42)И Лермонтов, и Ахматова... (43)Я по наивности думала, что поэта всегда можно узнать.
(44)Трудно представить себе более некрасивого, более особенного человека.
(45) Всё в нем особенное и особенно некрасивое. (46) родолговатая, словно вытянутая вверх, голова, с непомерно высоким плоским лбом. (47) Волосы, стриженные под машинку, неопределённого цвета. (48)Под тяжелыми веками совершенно плоские глаза. (49)Он сидит чересчур прямо, высоко подняв голову.
(50)Он сохраняет полную неподвижность. (51)0н, кажется, даже не мигает.
(52)Только бледные губы шевелятся на его застывшем лице
(53) вдруг он резко меняет позу. (54) Вытягивает левую ногу вперёд.
(55) Прямо на слушателей.
- (56)Что это он свою дырявую подмётку нам в нос тычет? (57) Безобразие! - шепчет мой сосед-студент.
(58)Я шикаю на него
(59)Но подметка действительно дырявая. (60)Дырка не посередине, а с краю.
(61)Значит, у Гумилёва неправильная, косолапая походка. (62)И это тоже совсем не идёт поэту.
(63) Он продолжает торжественно и многословно говорить. (64) Я продолжаю, не отрываясь, смотреть на него.
(65) И мне понемногу начинает казаться, что его косые плоские глаза светятся особенным таинственным светом.
(66)Я понимаю, что это о нём, конечно, о нём Ахматова писала:
И загадочных, тёмных ликов
На меня поглядели очи.
(67)И вот уже я вижу совсем другого Гумилёва. (68) усть некрасивого, но очаровательного. (69)У него действительно иконописное лицо - плоское, как на старинных иконах, и такой же двоящийся загадочный взгляд. (70)Может быть, он всё-таки «похож на поэта»? (71)Только я сразу не умею разглядеть
(72)Лекция закончилась. Гумилёв, подняв голову, выжидательно оглядывает аудиторию.
- (73)Ждёт, чтоб ему аплодировали, - шепчет мой сосед студент.
- (74)Может быть, кому-нибудь угодно задать мне вопрос? - снова раздаётся гулкий, торжественный голос.
(75) В ответ молчание. (76)Ясно - спрашивать не о чем
(77) Гумилёв, выждав немного, молча встаёт и, стоя лицом к зрителям, обеими руками возлагает себе на голову, как корону, оленью шапку. (78) Потом поворачивается и медленно берёт со стола свой пёстрый африканский портфель и медленно шествует к боковой дверце. (79)Теперь я вижу, что походка у него действительно косолапая, но это не мешает её торжественности. - (80) Шут гороховый! (81)Фигляр цирковой! - возмущаются за мной.
(82)Какая наглость, какое неуважение к слушателям! (83)Ни один профессор не позволил бы себе... - негодует мой сосед-студент.
(84)Это последнее, что доносится до меня. (85)Я бегу против ветра, только бы не слышать отвратительных возмущенных голосов, осуждающих поэта. (86)Я не с ними, я с ним, даже если он и не такой, как я ждала..
(По И.В. Одоевцевой*)
* Ирина Владимировна Одоевцева (1895—1990) — русская поэтесса и прозаик, мемуаристка.