В чем проявляется отцовская любовь? Именно этот вопрос волнует Сергея Алексеевича Шаргунова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в том, что настоящая отцовская любовь проявляется не в наказаниях и стремлении подчинить ребенка взрослым представлениям о том, что должно быть интересно и правильно, а в понимании и принятии его собственной правды, в умении услышать его и пойти навстречу, даже когда это требует отказа от собственных ожиданий. Автор убежден, что физическое насилие оставляет неизгладимый след в душе и не является проявлением любви, а лишь демонстрацией власти.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Шаргунов обращается к двум важным эпизодам. Сначала он описывает поход в зоопарк с трехлетним сыном. Вместо того чтобы с интересом рассматривать экзотических животных, Ваня капризничает, не хочет смотреть на жирафа, падает на асфальт и закатывает истерику. Отец сначала шипит: «Разве тебе не интересен жираф?», но потом, наблюдая за сыном, замечает, что мальчика гораздо больше привлек петух с «красным, пульсирующим на солнце гребнем». Автор поясняет этот пример: у ребенка своя правда, для него чудо — это не диковинный зверь из далеких стран, а живая, яркая птица, которую можно увидеть впервые и которая вызывает удивление. Взрослый навязывает свои ценности, а отцовская любовь, по мысли автора, должна допускать, что мир маленького человека устроен иначе, и его интересы не менее важны.
Второй пример-иллюстрация связан с воспоминаниями самого рассказчика о собственном детстве. Он с горечью вспоминает редкие, но запомнившиеся на всю жизнь случаи, когда его били ремнем: «Я помню все те редкие разы, когда был бит». Он описывает, как его наказали за то, что он хотел взять во двор куклу, как его ударили, когда он умолял взять бездомную собаку, как мать дала ему по губам за испорченный свитер. Эти воспоминания причиняют боль даже спустя годы: «Это так унизительно, когда тот, у кого была власть над вами, бил вас, да?» Автор приходит к выводу, что шлепки и удары — это «кривда», а не проявление силы. В противовес этому он декларирует: «Я не бью ребёнка» и приводит пример, когда после злополучного зоопарка он не наказал сына, а просто послушно ушел с ним домой, где «его правда приняла мою».
Смысловая связь между этими примерами — противопоставление. В первом эпизоде показана ситуация, где отец преодолевает свое раздражение и непонимание, чтобы принять правду ребенка, осознав, что его интересы не менее ценны, чем взрослые ожидания. Во втором — автор обращается к травматичному опыту своего детства, демонстрируя, к каким последствиям приводит непонимание и применение физической силы. Противопоставляя две модели — насилие и уважение к детской правде, — Шаргунов подчеркивает, что отцовская любовь выбирает второй путь.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, настоящая отцовская любовь заключается в умении слышать и понимать своего ребенка, а не в подавлении его воли. Примером такого глубокого, принимающего отцовства для меня служит герой рассказа Михаила Шолохова «Судьба человека» Андрей Соколов. Потеряв во время войны всю семью, он встречает мальчика-сироту Ванюшку и решает усыновить его, говоря, что он его отец. Соколов не просто дает ребенку кров и еду — он принимает его целиком, со всеми его страхами и надеждами, не пытается его перевоспитывать или наказывать за прошлое. Он проявляет ту самую любовь, которая основана на жалости, заботе и принятии чужой правды, а не на требовании соответствия.
Итак, отцовская любовь проявляется в уважении к внутреннему миру ребенка, в отказе от насилия и в готовности признать его правду. Это трудный путь, требующий терпения и самоотречения, но именно он ведет к настоящей близости и доверию между отцом и сыном.
(1)Я рисую Ваню словами. (2)Из слов создаю его портрет. (3)Какой он, Ванечка? (4)Он радостный. (5)Он бежит, ручки раскинув, ко мне в объятия. (6)Он напевает стишки собственного сочинения и хохочет. (7)Он интересуется словами и в свои четыре мне, тридцатилетнему, подсказывает, как что называется. (8)Он умеет жалеть. (9)Требует, чтобы я рассказывал новую версию сказки, если развязка покажется ему драматичной. (10)И выходит, что теремок не разрушился, а Курочка Ряба продолжила нести золотые яйца. (11)Он переживает за насекомых: заплакал в своём надувном бассейне оттого, что нельзя спасти утонувшего майского жука. (12)Ваня говорит мне: «Не наступи на муравья – он бежит к своим деткам». (13)Однажды летом мы пошли в зоопарк – я и сынок трёхлетний. (14)Ваня вёл себя плохо. (15)Он останавливался там, где не надо, и не хотел смотреть туда, куда надо. (16)У ребёнка есть своя правда, почему он не хочет жадно впитывать жёлтую тянучку фигуры жирафа. (17)Стрельнул глазами и влечёт отца прочь. (18)«Разве тебе не интересен жираф?» – шипит отец. (19)«Не интелесен жилаф!» – кричит ребёнок и, протянув свои ручки, требует: «На лучки, на лучки!». (20)– «Тебе уже три, я не буду тебя носить!». (21)Ты не берёшь его на руки, и он валится на асфальт и катается. (22)Или отбегает в сторону, и попадает во встречный поток публики, и там впадает в полную истерику. (23)Итак, его звери волновали мало и очень недолго – вялый лев, белый медведь на фальшивом льду московского лета, облезлая лиса, затравленно ускользающий тигр, окаменевший верблюд. (24)Какая тут экзотика для маленького? (25)Это взрослый понимает, что гору слона притянули из далёка-далёка. (26)А для ребёнка такой слон просто опознанная картинка из книжки. (27)Как собачка или кошка. (28)Слон? (29)Слон. (30)В зоопарке ещё есть куры. (31)Ваня их увидел первый раз, как и слона. (32)У взрослых свои правды. (33)Взрослые тянут детей мимо кур скорее в сырой и тёмный террариум, где крокодильчики. (34)Ваня впервые увидел этого самого крокодильчика, похожего на солёный огурец, закисший в застекольной мути, но увидел Ваня и петуха, бодрого, с красным, пульсирующим на солнце гребнем. (35)Догадайтесь, кто был ему милее и важнее? (36)Конечно, птица на воздухе! (37)Если бы у петуха гребень был не красный, а золотой, Ваня, знающий сказку Пушкина, ничуть бы не удивился. (38)Это всё мелочи для ребёнка. (39)Чудо – это золотой звук: кукареку! (40)На самом деле это размышление о наказании. (41)Зоопарк – повод для размышления. (42)Достаточно пригрозить: «Не получишь конфету!». (43)– «Какую?» – спрашивает, тотчас остывая. (44)«Алёнку». (45)– «Сестрица Алёнка и братец Киндер», – отпускает он вполне газетную шутку. (46)Я не бью ребёнка. (47)Ремень – игрушка. (48)Вспомните, если вас били. (49)За дело, да? (50)Но вы до сих пор помните, верно? (51)Вы до сих пор в обиде, да? (52)Это так унизительно, когда тот, у кого была власть над вами, бил вас, да? (53)Я помню все те редкие разы, когда был бит. (54)Я хотел пойти гулять во двор с куклой (кукла Ванечка), настаивал, кричал, мне говорили: «Ты же не девочка», и родители рассвирепели, они закричали громче меня. (55)И папа несколько раз по попе стегнул ремнём. (56)Я потом всё равно вынес куклу тайком под одеждой, а дворовые мальчишки, подскочив, тыкали мне в живот: «Что это у тебя? (57)Ты что, беременный?». (58)И было смешно, и я отрёкся от куклы, но память о ремне со мной. (59)Или мы поехали в лес, и к нам доверчиво привязалась собака, я умолял взять её, мы уезжали, собаке был брошен кусок отвлекающей еды, я рыдал на заднем сиденье, а папа, обернувшись с переднего, резко дотянулся до моего затылка. (60)Это сложилось в обжигающий коктейль: слёзы из-за бездомной собаки залили новые слёзы. (61)Или перед Новым годом в ванной я стал тереть мылом свой красный свитер по аналогии с паркетом, который натирают воском в сказке «Чёрная курица». (62)Мама выволокла меня, дала по губам и заставила переодеваться. (63)Я убежал в гостиную, где прижался к холодному окну, плача, и смотрел за окно сквозь слёзы, и один был друг, которого я прижимал к себе и который меня обнюхивал, сострадая: тёплая полосатая кошка Пумка. (64)О, это была слёзная полоса отчуждения – накануне Нового года у меня на глазах из слёз возводился мир, где были мы с кошкой, и больше никого. (65)Многажды был я виноват – понарошку и сильно (например, поджигал квартиру или устраивал потоп), люблю родных, но помню любой удар. (66)И благодарен, когда за большое хулиганство вдруг не наказали. (67)Ведь я помню и свою правду: просто заигрался, вот поджёг и затопил. (68)У ремня же – одна кривда. (69)И шлепки – кривые. (70)И вспомните, какая это боль, если ударят при других, при соседях, при ровесниках, при недругах, особенно при девочках! (71)Какой стыд! (72)И я не шлёпнул сына ни разу. (73)Ни при тигре, ни при волке, ни при попугае, ни при крокодиле. (74)– Идём! (75)Я хочу домой! (76)И я послушно увёл его. (77)Дома он играл в зоопарк, окружая кубиками пластмассовых зверей. (78)Его правда приняла мою.
(По С. А. Шаргунову)