В тексте Антона Павловича Чехова поднимается проблема стремления человека спрятаться от реальной жизни, укрыться в так называемом «футляре». Почему люди боятся действительности и какой ценой они пытаются отгородиться от неё? Именно этот сложный нравственный и социальный вопрос находится в центре внимания писателя.
Позиция автора по указанной проблеме выражена достаточно ясно. Чехов считает, что жизнь в «футляре» — это добровольное самоограничение, которое лишает человека подлинной свободы, радости и общения с миром. Писатель с иронией и горечью показывает, что страх перед действительностью превращает существование человека в жалкое прозябание. Автор убеждён, что такая «футлярная» жизнь не только ущербна, но и опасна для окружающих, так как несёт в себе дух подавления и тотального контроля.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Первый пример-иллюстрация связан с описанием Беликова, учителя греческого языка. Чехов подробно характеризует его внешность и привычки: «Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате». Автор детализирует этот образ, сообщая, что «зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике». Этот пример свидетельствует о том, что герой испытывает постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, которая уединила бы его, защитила от внешних влияний. Пояснение к данному примеру-иллюстрации заключается в том, что внешние атрибуты «футляра» — лишь материальное выражение глубинного страха перед настоящей жизнью.
Второй пример-иллюстрация показывает, что Беликов стремился спрятать в «футляр» не только тело, но и мысли. Чехов пишет: «И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр. Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь». Автор подчёркивает, что «в разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что герой не способен принимать любые проявления жизни — творчество, общение, свободное времяпрепровождение. Он боится всего нового, потому что «действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге». Пояснение ко второму примеру акцентирует внимание на том, что страх перед жизнью у Беликова приобретает тотальный характер, распространяясь на сферу духа и сознания.
Смысловая связь между приведёнными примерами-иллюстрациями основана на дополнении. Первый пример показывает внешний, почти бытовой уровень «футлярности» (калоши, зонтик, одежда). Второй пример раскрывает внутренний, идейный аспект этого явления (страх перед свободой, преклонение перед запретами). Именно благодаря такой связи формируется целостное представление о губительной природе «футлярного» существования: оно порабощает человека целиком — от его физических привычек до мировоззрения. Автор подчёркивает, что Беликов живёт не настоящим, а прошлым и выдуманными правилами, что в итоге делает его самого и окружающих его людей несчастными.
Я согласен с позицией автора. Действительно, стремление спрятаться от сложностей и несовершенства мира, заменив живую жизнь набором правил и запретов, ведёт к духовной деградации. Боязнь «как бы чего не вышло» убивает в человеке способность к развитию, к творчеству, к настоящей дружбе и любви. Например, в повести Николая Васильевича Гоголя «Шинель» показан похожий тип «маленького человека» — Акакий Акакиевич Башмачкин, вся жизнь которого свелась к переписыванию бумаг и мечте о новой шинели. Когда шинель, ставшая смыслом его существования, была украдена, он погрузился в отчаяние и умер. Хотя «футляр» Гоголя и Чехова разный, суть явления та же: человек отказывается от полноты бытия ради иллюзорной безопасности, платя за это самую высокую цену — свою душу.
Итак, Чехов предупреждает нас об опасности «футлярной» жизни. Писатель призывает читателя быть открытым миру, не бояться его сложностей, ценить свободу и смелость. Только преодолевая страх перед действительностью, человек может обрести подлинное счастье и сохранить в себе человеческое достоинство.
(5)Не спали. (6)Иван Иваныч, высокий, худощавый старик с длинными усами, сидел снаружи у входа и курил трубку; его освещала луна. (7)Буркин лежал внутри на сене, и его не было видно в потемках.
(8)Рассказывали разные истории. (9)Между прочим говорили о том, что жена старосты, Мавра, женщина здоровая и не глупая, во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села, никогда не видела ни города, ни железной дороги, а в последние десять лет всё сидела за печью и только по ночам выходила на улицу.
(10)— Что же тут удивительного! (11)— сказал Буркин. (12)— Людей, одиноких по натуре, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете не мало. (13)Быть может, тут явление атавизма, возвращение к тому времени, когда предок человека не был еще общественным животным и жил одиноко в своей берлоге, а может быть, это просто одна из разновидностей человеческого характера, — кто знает? (14)Я не естественник и не мое дело касаться подобных вопросов; я только хочу сказать, что такие люди, как Мавра, явление не редкое. (15)Да вот, недалеко искать, месяца два назад умер у нас в городе некий Беликов, учитель греческого языка, мой товарищ. (16)Вы о нем слышали, конечно. (17)Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. (18)И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник. (19)Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх. (20)Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний. (21)Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.
(22)— О, как звучен, как прекрасен греческий язык! (23)— говорил он со сладким выражением; и, как бы в доказательство своих слов, прищурив глаз и подняв палец, произносил: — Антропос!
(24)И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр. (25)Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь. (26)Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов вечера или в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь, то это было для него ясно, определенно; запрещено — и баста. (27)В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное. (28)Когда в городе разрешали драматический кружок, или читальню, или чайную, то он покачивал головой и говорил тихо:
(29)— Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.
(30)Всякого рода нарушения, уклонения, отступления от правил приводили его в уныние, хотя, казалось бы, какое ему дело? (31)Если кто из товарищей опаздывал на молебен, или доходили слухи о какой-нибудь проказе гимназистов, или видели классную даму поздно вечером с офицером, то он очень волновался и всё говорил, как бы чего не вышло.
(По А.П. Чехову*)
* Антон Павлович Чехов (1860–1904) — русский писатель, драматург, классик мировой литературы.