Почему человек, горячо любящий жизнь и осознающий её ценность, сознательно идёт на смерть? Именно этот сложный вопрос ставит в своём рассказе «Я хочу жить» Александр Сергеевич Неверов. Позиция автора заключается в том, что герой идёт в бой не от отчаяния или безразличия, а как раз наоборот — из огромной любви к жизни, из желания обеспечить будущее своим детям и разорвать порочный круг нищеты и бесправия, в котором прошло его собственное детство. Свою мысль он выражает в ключевой фразе: «Я иду умирать оттого, что хочу жить».
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Автор описывает, как герой, находясь на отдыхе в степной деревушке, чутко воспринимает все проявления весенней природы: «Уши мои не оглохли от пушечных выстрелов: слышу, как порывисто вскрикивают гуси, весело клохчут курчошки, тихо, осторожно падают редкие бесшумные капли ко мне на плечо». Он вспоминает письма от жены и сына Сережки, который «наставил палочек, хвостиков, крючков, завитушек», и эти наивные каракули становятся для него источником сил: «Я поцеловал их украдкой, чтобы не посмеялись товарищи, и, пощупав винтовку, сказал: — Иди, отец!.. Иди!..». Этот пример-иллюстрация показывает, что герой не утратил способности радоваться жизни, любить близких и видеть красоту мира. Его не сломили ужасы войны, напротив, они обострили в нём жажду жизни.
Однако рядом с этим светлым образом автор помещает другое, контрастное воспоминание — о тяжёлом детстве героя. Он пишет: «Первое, что я увидел в углу у себя начинающими уже понимать глазами, это — мокрые штаны и рубахи, развешенные на веревках. Солнышко видел редко. Отца совсем не видал». Герой осознаёт, что его жизнь с самого начала была предопределена социальным неравенством: «Жизнь моя устроена так скверно и обидно, что, если у меня ослабнут руки и не выдержит надорванная грудь, меня за негодностью выбросят, как сор из избы». Этот пример-иллюстрация раскрывает глубинную причину его решимости: он воюет не за абстрактные идеалы, а за то, чтобы его дети — Сережка и Нюська — не повторили его судьбу, не стали «наёмниками» и не оказались «под негреющим светом фонарей».
Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная. Описание светлой любви к жизни и к семье (первый пример) является причиной, а осознание ужаса своего прошлого и стремление не допустить его повторения для детей (второй пример) — следствием. Именно эта взаимосвязь и объясняет парадоксальное на первый взгляд поведение героя: он идёт на смерть именно потому, что хочет жить по-настоящему, а не прозябать в нищете и унижении.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, подлинная любовь к жизни нередко требует от человека огромного мужества и готовности к самопожертвованию. Примером из литературы может служить образ Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир». Князь Андрей, разочаровавшийся в светской жизни и переживший личную трагедию, идёт на войну 1805 года, чтобы найти смысл существования. Он мечтает о «своём Тулоне», но в конечном счёте его подвиг на поле боя — это не просто жажда славы, а стремление к подлинной, наполненной смыслом жизни. Он сознательно идёт под пули, потому что не может жить иначе, и этот порыв делает его по-настоящему живым. Так же и герой Неверова обретает полноту бытия именно в борьбе, в готовности отдать жизнь за будущее своих детей.
Итак, Александр Сергеевич Неверов в своём рассказе поднимает проблему, которая остаётся актуальной во все времена: что такое настоящая жизнь и готов ли человек за неё бороться? Его герой доказывает: подлинное стремление жить означает не пассивное ожидание лучшей доли, а активное действие, жертву и борьбу за право видеть улыбки на лицах своих детей. Только пройдя через испытания, можно обрести ту самую «другую весну» в душе, о которой говорит рассказчик.
(2)Я сижу на завалинке, глажу по спине большую лохматую собаку. (3)Она шершавая, некрасивая, но длинная шерсть на спине у нее выгрета солнцем, и мне приятно сидеть, слегка наклонившись над ней.
(4)С крыши на плечо падают редкие капли, на задворках порывисто вскрикивают гуси. (5)Ржет жеребенок тоненьким голосом, клохчут куры.
(6)Перед окнами стоят отпряженные пушки, вытянув стальные холодные шеи. (7)Потные лошади в седлах журкают сено.
(8)Я сижу, подставив голову под апрельское солнце, смотрю на разорванную паутину голубеющих облаков, плывших над талой, почерневшей землей. (9)Уши мои не оглохли от пушечных выстрелов: слышу, как порывисто вскрикивают гуси, весело клохчут курчошки, тихо, осторожно падают редкие бесшумные капли ко мне на плечо.
(10)Это моя походная весна.
(11)Может быть, последняя...
(12)Вслушиваюсь в шорохи, в крики, встречающие молодую апрельскую весну - сердце волнуется...
(13)Дома - жена, двое детей. (14)Маленькая комнатка в нижнем этаже, чуткие, настороженные уши, хватающие поздние шаги на лестнице. (15)Там ждут меня.
(16)Может, схоронили давно.
(17)Посматривая на ручеек под ногами, на воробьев, прыгающих у лафетов, вижу сына Сережку, с бледными, малокровными щеками, трехлетнюю Нюську с голубенькой ленточкой в золотых перепутанных волосах. (18)Они сидят на подоконнике, прижавшись друг к другу, смотрят сквозь талые окна. (19)Ищут меня среди прохожих, ждут, когда приду, посажу на колени к себе. (20)И две опечаленных мордочки наливают мне сердце отцовскою горечью...
(21)Достаю из кармана старое, давно прочитанное письмо. (22)Жена утешает меня: "Я не плачу... (23)Крепись и ты..."
(24)А когда уходил из дому, она говорила:
(25)- Зачем ты идешь добровольно? (26)Разве тебе надоела жизнь?..
(27)По щекам у нее покатились слезы.
(28)Были в них горе, любовь и страдание, а ноги мои не дрожали.
(29)Теперь жена ободряет: "Не бойся за нас; я терпеливая, все вынесу..."
(30)Дальше - письмо от Сережки.
(31)Он не умеет писать буквами, наставил палочек, хвостиков, крючков, завитушек, маленький растопыренный кустик без листьев.
(32)Внизу пояснение от матери: "Понимай, как хочешь..."
(33)Я понимаю Сережкины буквы.
(34)Первый раз я прочел письмо в походе, когда шли в наступление, и эти палочки с хвостиками посмотрели на меня светлыми укрепляющими глазами. (35)Я поцеловал их украдкой, чтобы не посмеялись товарищи, и, пощупав винтовку, сказал:
(36)- Иди, отец!.. (37)Иди!..
(38)Я и теперь думаю так.
(39)Я иду умирать не от скуки, не от старости, не оттого, что надоела мне жизнь. (40)Я очень хочу жить. (41)Меня волнуют и эта вот ширь весенняя, и утренние и вечерние зори в затишье, и дальний полет журавлей, и лепет ручьев по овражкам... (42)Я любовно обнимаю взглядом каждое облачко, каждый кустик, и все-таки иду умирать... (43)Иду навстречу смерти спокойно и твердо. (44)Она летит ко мне в тяжелых артиллерийских снарядах, взрывающих талую землю, в частых винтовочных выстрелах, вспыхивающих синим дымком. (45)Я вижу ее, выглядывающую из-под каждого кустика, из-под каждого бугорка, одетого сумраком вечера, и все-таки иду, не мотаясь...
(46)Я иду умирать оттого, что хочу жить.
(47)Я не знаю, как это сказать проще, другими словами, но, окруженный хохочущей смертью, не чувствую на себе холодных хватающих рук. (48)Нет во мне ни страха, ни тоски, ни расслабленности. (49)Не останавливают и глаза моих ребятишек. (50)Вижу я их не заплаканными, а светлыми, улыбающимися, согретыми детской радостью, и мне очень тяжело представить светлые, улыбающиеся глаза такими же огорченными, какими были мои в далекое детство... (51)Я не знаю, сколько слез выплакали мои глаза... не помню, чьи руки хватали меня за длинные волосы. (52)Одно помню: глаза мои были невеселые, старые. (53)Они не умели смеяться, не загорались и огнем детского веселья, не видели солнца, которое радует теперь...
(54)Когда я родился, светлые, просторные комнаты были заняты другими, "счастливыми", и нам с матерью достался сырой подвальный угол. (55)Мать была прачкой. (56)Первое, что я увидел в углу у себя начинающими уже понимать глазами, это - мокрые штаны и рубахи, развешенные на веревках. (57)Солнышко видел редко. (58)Отца совсем не видал.
(59)Может быть, это был подвальный сапожник.
(60)Может быть, тихий, богобоязненный старичок из купцов, зажигающий вечернюю лампаду.
(61)А может быть, пьяный угрястый чиновник.
(62)Мать пила.
(63)В угол к ней приходили солдаты, крючники, ломовые извозчики в разорванных рубахах, бродяги, карманники. (64)Иногда били, как бьют обессиленную лошадь, иногда напаивали до потери сознания, и тупо, бессмысленно валили на кровать, не стесняясь меня...
(65)Мы были "несчастные".
(66)Мать так и говорила мне:
(67)- Несчастные мы с тобой, Васька. (68)Умри... сынок!
(69)Но я не умер.
(70)Я пошел по людям. (71)Не было у меня ни любви, ни ласки, ни теплого взгляда. (72)Рос по-щенячьи: ударят - поплачу, погладят - улыбнусь. (73)Я не знал тогда, почему мы - несчастные, а другие - счастливые, часто смотрел старыми, невеселыми глазами в голубое высокое небо. (74)Мне говорили, что там сидит добрый боженька, устраивающий жизнь людям. (75)Стоит попросить его - и он поможет. (76)Мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь устроил нашу жизнь, и я молитвенно смотрел в голубое, высокое небо.
(77)Боженька не отвечал. (78)Не видел моих старых заплаканных глаз...
(79)Учила меня сама жизнь, она раскрыла передо мной такие непреложные истины, что, поняв и осмыслив их, я уже перестал молиться. (80)Стало мне ясно, что мы с матерью не зря посажены в подвальный угол и не волей отдельного человека, а волей тех, кто занял вверху над нами светлые, просторные комнаты, освещенные солнцем и огнем электричества. (81)Волей целого класса, ради которого тысячи других людей должны по-звериному пачкаться в слякоти темных подвальных углов...
(82)Понял я и мать, которую били по зубам, и ту роковую причину, которая заставляла ее ложиться с "дружками" при мне. (83)В трезвых глазах у нее я видел такую скорбь, такую материнскую улыбку, что сердце мое наливалось любовью и жалостью. (84)Она была молодой и красивой, но нищета и бесправье повели ее на улицу под негреющий свет фонарей.
(85)Многое я понял.
(86)А самое главное - вот что я понял: живу я в этом мире, богатом красотой и роскошью, как наемник, как здоровый, услужливый пес, подбирающий крошки. (87)Я начал работать с семи лет, работаю ежедневно, и все-таки я - нищий, помойный отброс. (88)Жизнь моя устроена так скверно и обидно, что, если у меня ослабнут руки и не выдержит надорванная грудь, меня за негодностью выбросят, как сор из избы... (89)Я, вырабатывающий ценности, совершенно не имею никакой ценности как человек, и те хозяева, которые распоряжаются моими рабочими мускулами, опозорят и меня, прикованного к постели, и детей моих, выгнанных на городскую бездушную улицу.
(90)И теперь вот, когда я с улыбкой смотрю на Сережкины палочки с хвостиками, моя любовь к нему, не мотая, ведет меня под ружьем... (91)Моя любовь к опозоренной матери укрепляет усталые ноги... (92)Мне страшно представить Сережку таким же щенком, каким был и я, таким же наемником, продающим здоровые мускулы рук. (93)Страшно подумать и о маленькой Нюське с голубенькой ленточкой в золотых перепутанных волосах.
(94)При одной мысли, что дочь моя вместо светлой улыбки скривит, перекусит тонкие, побледневшие губы и, совестливо потупив глаза, неверными шагами выйдет вечером под негреющий свет фонарей - при одной мысли об этом сердце мое рвется на части...
(95)Я не вижу винтовок, выставленных против меня, не слышу, как рвутся снаряды. (96)Я стискиваю зубы, падаю, ползу, снова вскакиваю, бросаюсь вперед... (97)Нет смерти... (98)Нет и внешнего убаюкивающего солнышка... (99)В душе - другая весна... (100)Полон молодости, неудержимого порыва, слышу я не весенний голос природы, а голос своей матери:
(101)- Иди, сынок!.. (102)Иди!..
(103)Я хочу жить. (104)А для этого должен отстрелять солнечные дни для себя, для Сережки с Нюськой и для тех, кто не видит их старыми проплаканными глазами...
(105)У меня прострелена одна рука, но это не последняя жертва. (106)Мне придется или совсем лечь, на талых просыхающих полях, или вернуться домой победителем.
(107)Другого пути нет... (108)А я хочу жить.
(109)Хочу, чтобы жили и радовались Сережка с Нюськой, чтобы жил и радовался весь наш квартал, выгнанный "верхними" людьми на помойки...
(110)И оттого, что я хочу жить, оттого, что нет иного пути сделать это проще и легче, - любовь моя к жизни ведет меня в бой.
(111)Долог мой путь.
(112)Не один раз меня встретят утренние и вечерние зори в степях, но грусть моя светлая, укрепляющая.
(113)Это - мой путь.
(По А.С. Неверову*)
* Александр Сергеевич Неверов (настоящая фамилия — Скобелев; 1886–1923) — русский советский писатель, автор повестей и рассказов о крестьянстве и Гражданской войне. Фрагмент из рассказа «Я хочу жить».