Какова подлинная задача художника? Именно этот вопрос поднимает в своём письме Винсент Ван Гог. Позиция художника по данной проблеме ясна: подлинная задача творца заключается не в создании точной копии натуры, а в передаче её скрытой сути, того глубокого впечатления и «голоса», который она рождает в душе. Ван Гог стремится не просто изобразить осенний вечер, а выразить «нечто таинственное и по-настоящему серьезное».
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из текста. Ван Гог подробно описывает процесс работы над этюдом, который стал для него настоящей мукой. Он пишет: «На почву я извел полтора больших тюбика белил, хотя она очень темная, затем понадобились красная, желтая, коричневая охры, сажа, сиена, бистр; в результате получился красно-коричневый тон...». Этот пример-иллюстрация показывает, что художника нисколько не заботит простое сходство с натурой. Его задача — воссоздать на холсте гармонию цвета и света, которую он увидел, но не путем прямого копирования, а через сложную смесь красок, чтобы добиться нужного ощущения. Пояснение к этому примеру: мучительные поиски цвета и фактуры свидетельствуют о том, что для автора важнее не формальная точность, а эмоциональная правда пейзажа, его «глубокий красно-коричневый тон».
Далее, Ван Гог размышляет о результате своих усилий. Он не удовлетворен своей работой до конца, но находит в ней нечто большее: «Я вижу, что природа говорила со мной, сказала мне что-то, и я как бы стенографировал ее речи. В моей стенографической записи могут быть слова, которые я не в силах расшифровать, могут быть ошибки или пропуски, но в ней все-таки осталось кое-что из того, что сказали мне лес, или берег, или фигура, и это не бесцветный, условный язык заученной манеры или предвзятой системы, а голос самой природы». Этот второй пример-иллюстрация раскрывает кредо художника. Он понимает свою живопись не как ремесло, а как способ «услышать» и записать то, что говорит ему мир. Пояснение ко второму примеру: «стенография» природы для Ван Гога — это и есть подлинная задача, когда мастер становится не копиистом, а проводником, переводящим язык жизни на язык красок.
Смысловая связь между приведенными примерами — это дополнение. Первый пример показывает, как именно художник подходит к своей задаче (через мучительную работу с цветом, чтобы передать ощущение), а второй — раскрывает суть этой задачи (услышать и записать «голос» природы). Вместе они формируют полное представление о творческом методе Ван Гога: подлинное искусство рождается не из правил, а из напряженного диалога с натурой, требующего полной самоотдачи.
Я полностью согласен с позицией Ван Гога. Действительно, художник — это не фотографический аппарат. Его миссия — увидеть и показать зрителю то, что скрыто от поверхностного взгляда. Например, любой может нарисовать подсолнухи, но Ван Гог изобразил их так, что они стали символом самой жизни, ее энергии и трагической красоты. Он передал не форму цветка, а его душу.
Итак, замысел Ван Гога и всего настоящего искусства заключается в том, чтобы не просто отразить реальность, а раскрыть ее глубинную суть, ее «голос», превратив мимолетное впечатление в вечную, полную чувства картину. В этом и состоит подлинный подвиг и задача художника.
(2) Из этой почвы подымаются молодые буки, на которые с одной стороны падает свет, и там они сверкающе зеленого цвета, теневая же сторона этих стволов теплого, глубокого черно-зеленого цвета.
(3) Позади этих молодих деревьев, позади этой коричневато-красной почвы очень нежное голубовато-серое небо, искрящееся, теплое, почти без синевы. (4) И на фоне его подернутый поломкой бордюр зелени, кружево гоненьких стволов и желтоватых листьев. (5) Вокруг, как темные "Месси таинственных теней, бродят несколько фигур - сборщики хвороста. (6) Белый чепец женщины, нагнувшейся за сухой веткой, звучит внезапной нотой на глубоком красно-коричневом фоне почвы. (7) Куртка ловит свет, падает тень темный силуэт мужчины возникает на краю леса. (5) Белый челец, шаль, плечо, бюст женщины вырисовываются в воздухе. (9) Фигуры эти необъятны и полны поэзии. (10) в сумеречной глубокой тени они кажутся огромными незаконченными терракотами, которыми устаклена чья-то мастерская.
(11) Я описал тебе натуру, не знаю, насколько мне удалось передать этот эффект в этюде, но знаю, что и был поражен гармонией зеленого, красного, черного, желтого, синего, коричневого, серого, (37) Писание оказалось настоящей мукой. (13) На почву я извел полтора больших тюбика белил, хотя она очень темная, затем понадобились красная, желтая, коричневая охры, сажа, сиена, бистр; в результате получился красно-коричневый тон, варьирующийся от бистра до глубокого виннокрасного и до вялого светло-розоватого, на земле виден еще мох, а также полоска свежей травы,
которая отражает свет и прко блестит, и передать это страшно трудно. (14) Наконец у меня получился этюд, в котором, думается мне, есть какое-то содержание, который мто-то выражает, что бы о нем ни говорили
(25) Ланешись за него, и сказал себе: «Я не уйду, прежде чем на полотне не появится нечто от осеннего вечера, нечто таинственное и по-настоящему серьезное». (16) Но так как подобный эффект длится недолго, мне пришлось писать быстро, фигуры введены одним махом несколькими сильными мазками жесткой кисти. (17) Меня поразило, как прочно сидят эти деревца в почве. (18) Я попробовал писать их кистью, но, так как поверхность была уже густо покрыта краской, мазок тонул в ней; тогда я выдавил корни и стволы прямо из тюбика и слегка отмоделировал их
нистью. (19) Вот теперь они крепко стоят на земле, растут из нее, укоренились в ней. (20) В известном отношении я даже рад, что не учился живописи, потому что тогда я, пожалуй, научился бы проходить мимо таких эффектов, как этот. (21) Теперь же я говорю себе: «Нет, это как раз то, чего я хочу, если это невозможно сделать пусть: я все равно попробую, хоть и не знаю, как это делать». (22) Я сам не знаю, как я пишу
(23) Я сажусь перед чистым холстом на том месте, которое поразило меня, смотрю на то, что у меня перед глазами, и говорю себе: «Этот белый холст должен чем-то заполниться»; неудовлетворенный, и возвращаюсь домой, откладываю его в сторону, а немного отдохнув, снова разглядываю не без некоторой опаски и опять-таки остаюсь неудовлетворенным,
ботому что мысленно еще слишком ярко вижу перед собой великолепную натуру, чтобы Пацов довлетвориться том, что и из нее сделал. (24) Однако в своей работе я нахожу отзвук того, это поразило мени. (25) Я вижу, что природа говорила со мной, сказала мне что-то, и я как бы Растенографировал се речи. (26) В моей стенографической записи могут быть слова, которые я не в силах расшифровать, могут быть ошибки или пропуски, но в ней все-таки осталось кое-что
из того, что сказали мне лес, или берег, или фигура, и это не бесцветный, условный язык звученной манеры или предвзятой системы, «толос самой природы
(27) Прилагаю еще один набросок, сделанный в дюнах. (28) На нем изображены маленькие кусты, Честья которых с одной стороны белые, с другой темно-зеленые непрерывно шуршат и сверкают. (29) На заднем плане темные деревья....
(30) Как видишь, я изо всех своих сил углубляюсь живопись, углубляюсь в цвет. (31) До сих пор вот этого воздерживался и не жалею об этом: если бы я не рисовал так много, я не смог бы почувствовать и схватить фигуру, которая выглядит как незаконченная терракота. (По В. Ван Гогу*)
* Винсент Виллем Ван Гог (1853–1890) — нидерландский художник-постимпрессионист.