Какие силы способны пробудить детское воображение и направить его в творческое русло? Размышляя над этим вопросом, Альберт Анатольевич Лиханов подводит читателя к проблеме влияния книжной атмосферы и самостоятельного творческого осмысления прочитанного на развитие личности. Позиция автора по данной проблеме ясна: именно таинственная, «благоговейная» обстановка библиотеки и последующее свободное фантазирование на основе книжных сюжетов позволяют ребенку не просто пассивно потреблять информацию, а становиться соавтором, проживать множество жизней и по-настоящему развивать свой внутренний мир.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Лиханов обращается к примерам из жизни юного героя повествования. Во-первых, писатель подчеркивает магическое воздействие самой библиотечной среды. Герой отмечает: «Благоговейная тишина, запахи книг оказывали на меня магическое действие». Именно «здесь, в тишине закутка», а не в школе или дома, его воображение начинало работать с необычайной силой. Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что особая, почти сакральная атмосфера книгохранилища становится катализатором для глубинной внутренней работы, позволяя мальчику полностью отрешиться от внешнего мира.
Во-вторых, автор ярко демонстрирует результат этой работы — активное сотворчество с писателями. Герой не просто перечитывает сюжеты, он их дерзновенно переделывает. Рассказывая о своих фантазиях, он признается: «Сочиняя исправленные сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались». Он представляет себя то Филипком, который удивляет самого графа Толстого своим чтением, то царевичем, поучающим Гвидона, то Гаврошем, избегающим гибели. Этот пример-иллюстрация говорит о том, что подлинное чтение не терпит пассивности: оно пробуждает творческую энергию, позволяя юному читателю вступать в диалог с классиками и создавать собственные версии событий.
Между приведенными примерами-иллюстрациями прослеживается причинно-следственная связь. В первом примере показана причина (особая библиотечная обстановка, дарящая вдохновение), а во втором — ее закономерное следствие (яркая, ничем не сдерживаемая игра воображения, порождающая новые сюжеты). Тишина и запахи книг создают необходимый настрой, который выливается в бурную фантазию, полностью захватывающую мальчика. Именно благодаря этой связи формируется целостное представление о том, что истинное чтение — это всегда сотворчество, диалог с автором, требующий от читателя активной душевной работы.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, чтение, особенно в детстве, это не просто процесс складывания букв в слова, а настоящая школа воображения. Например, в романе Марка Твена «Приключения Тома Сойера» главный герой, читая книги, настолько вживается в роли благородных разбойников и пиратов, что переносит книжные сюжеты в реальную жизнь, превращая обыденность в увлекательное приключение. Это доказывает, что сила детской фантазии, подпитанная литературой, способна кардинально менять восприятие мира.
Итак, проблема, поставленная Лихановым, подводит нас к выводу о том, что встреча с хорошей книгой в подходящей обстановке — это не просто досуг, а мощный импульс для развития творческого начала в человеке, которое остается с ним на всю жизнь. Умение фантазировать, «уходить из этой жизни» в мир, созданный автором и переосмысленный самим читателем, является важнейшим навыком, формирующим богатую и глубокую личность.
(2)«Одетую» мной книгу Житкова «Что я видел» Татьяна Львовна признала образцовой, и я, уединившись в библиотечных кулисах, множил, вдохновлённый похвалой, свои образцы.
(3)Благоговейная тишина, запахи книг оказывали на меня магическое действие. (4)На моём счету числилось пока что ничтожно мало прочитанного, зато всякий раз именно в этой тишине книжные герои оживали в моём воображении! (5)Не дома, где мне никто не мешал, не в школе, где всегда в изобилии приходят посторонние мысли, не по дороге домой или из дома, когда у всякого человека есть множество способов подумать о разных разностях, а вот именно здесь, в тишине закутка, ярко и зримо представали передо мной расцвеченные, ожившие сцены, и я превращался в самых неожиданных героев.
(6)Кем я только не был!
(7)И Филипком из рассказа графа Льва Толстого, правда, я при этом замечательно и с выражением умел читать, и, когда учитель в рассказе предлагал мне открыть букварь, я шпарил все слова подряд, без ошибок, приводя в недоумение и ребят в классе, и учителя, и, наверное, самого графа, потому что весь его рассказ по моей воле поразительно менялся. (8)А я улыбался и въявь, и в своём воображении и, как маленький Филипок, утирал мокрый от волнения лоб большой шапкой, нарисованной на картинке.
(9)Я представлял себя и царевичем, сыном Гвидона, и менял действие сказки Пушкина, потому как поступал, на мой взгляд, разумнее: тяпнув в нос или щёку сватью и бабу Бабариху, я прилетал к отцу, оборачивался самим собой и объяснял неразумному, хоть и доброму, Гвидону, что к чему в этой затянувшейся истории.
(10)Или я представлял себя Гаврошем и свистел, издеваясь над солдатами, на самом верху баррикады. (11)Я отбивал чечётку на каком-то старом табурете, показывал нос врагам, а пули жужжали рядом, и ни одна из них не задевала меня, и меня не убивали, как Гавроша, я отступал вместе с последними коммунарами, прятался в проходных дворах. (12)Потом я ехал в родной город и оказывался здесь, в библиотечном закутке, и от меня ещё пахло порохом парижских сражений.
(13)Сочиняя исправленные сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались, потому что, если фантазия накатывала на меня при свидетелях, я перехватывал их удивлённые взгляды, — одним словом, воображая, я не только оказывался в другой жизни, но ещё и уходил из этой.
(По А.А. Лиханову*)
* Альберт Анатольевич Лиханов (1935–2021) — русский советский писатель, общественный деятель, председатель Российского детского фонда, автор многих книг для детей и юношества.